Шлак. Безумная королева - Олег Велесов

Из оврага выскочили две согбенных чёрных фигуры, одна чуть больше, другая чуть меньше, и с бешенной скоростью рванули к дороге. Я выпрямился и не целясь выпустил остатки магазина в послушников. Сейчас важно отвлечь их внимание на себя. Чем позже они заметят Алису и Киру…

Они их не заметили, но, как и я, почувствовали. Кто-то успел закричать, кто-то выстрелить. Маленькая фигурка споткнулась — у меня захолонуло сердце. Но это длилось мгновенье, и снова две твари бежали рядом на равных. А через секунду послышались вопли. Крики смешались с беспорядочной стрельбой. Вверх взлетела голова и закрутилась, разбрызгивая кровь. Гвардейцы медленно поднимались и смотрели на то, что твориться возле лабаза тупыми заворожёнными взглядами. Их словно загипнотизировали, и только я и Коптич отдавали отчёт происходящему.

Шло побоище.

Изначально мы договаривались, что Алиса и Кира лишь притормозят примаса. Я убью его, послушники поднимут руки, и на этом всё закончится. Данару тоже должны были сдержать, но, видимо, она оказалась сильнее, да и Олово смог вывернуться. Речи о перевоплощении в ревунов не было. На таком расстоянии и при такой плотности огня это опасно. Рисковать женой и дочерью я не желал. То, что происходило сейчас, их решение.

И оно в корне не верное!

Когда я выбежал на площадку перед лабазом, всё уже кончилось. Девочки мои были покрыты кровью, и не только чужой. Кира успела вернуться в человеческий облик, и сидела на трупе Урсы. Мёртвая приорша скалилась то ли от страха, то ли от злобы, скорее всего, от страха, живот был располосован, одной руки не хватало. Даже если она была под дозой, ей это не помогло. Да и что может помочь от ревуна? Разве что крупнокалиберный пулемёт, да и то не факт.

У Алисы было разворочено плечо, правое колено пробито, нога вывернута. Она достаточно приняла в себя свинца, и теперь лежала на боку. Из полуоткрытой пасти вырывались хрипы, по клыкам стекала кровь. Плохо, очень плохо. Я легко мог сосчитать все входные отверстия: грудь, живот, бёдра… В тот раз, когда она рубила в фарш зайцев, спасая меня, ей прилетело больше двух десятков пуль. На регенерацию ушли все наногранды, и Коптич едва успел дотащить её до Центра безопасности. Сейчас…

Сейчас попаданий было меньше, и она справится сама. Но как же больно смотреть на любимую женщину и понимать, что облегчить её страдания не можешь. Впрочем, Алиса дала мне баллончик оживителя, он притупит боль и ускорит регенерацию…

— Не подходи, пап, пока она не схлынет, — предупредила Кира, и добавила с плачем в голосе. — Это она меня прикрывала.

Ну как же иначе, как же… Кира для неё такая же дочь, как и для меня…

Чернота из глаз Алисы начала уходить. Когти втянулись, раны зарубцевались, не осталось даже шрамов. Теперь можно подойти. Я накрыл её своим плащом, прыснул на губы оживителя. Алиса облизнулась, попыталась улыбнуться. Но улыбка сквозь боль так себе удовольствие, поэтому она просто взяла меня за руку и закрыла глаза.

Подошёл Коптич. Дикарь выглядел пришибленным. Кто-кто, а уж он-то не раз видел ревуна в действии, но, похоже, до сих пор не мог воспринимать это спокойно. Он кашлянул и прогундосил:

— Это, Дон… слышь, чё скажу… Олово и королеву мы повязали. Скрутили крепко, не развяжутся. И не думал, что живьём взять сможем, ишь… Ведут себя тихо, королева как будто без сознания, спит будто, а Олово… Он поговорить хочет…

— Дон, — прошептала Алиса, не открывая глаз, — нельзя останавливаться. Разговоры потом, сейчас надо брать Загон. Это ключ ко всем Территориям. Спеши. Бери Киру и… Я приду в себя и догоню.

Я кивнул:

— Понял тебя, — и повернулся к Коптичу. — Калюжный жив? Давай его сюда.

Подбежал звеньевой. Выглядел он хуже Коптича. Бледный, в глазах муть. Близкое присутствие ревуна на внутреннем мире человека сказывается не лучшим образом. Если уж мне жарко становится от ужаса, то простому шлаку в пору сгореть заживо. Но военная подготовка сказывалась, гвардеец держался… старался держаться.

— Калюжный, отправь человека в Анклав, пусть принесёт мяса. Сырого! Я знаю, у вас ферма есть, пусть тащит килограмма полтора. Пусть возьмёт платформу, так быстрее получится. И отправь группу к полю за крапивницей. Да живее, нам ехать пора… Желатин!

— Здесь я, Дон, — откликнулся водила из-за спины.

— Проверь технику. Второй броневик в норме? Соберите оружие. Всё. Патроны, гранаты если есть. Хотя о чём я, у них наверняка есть. Десять минут вам.

За десять минут, конечно, не успели. За это время только крапивницу доставили. Я сорвал лист посочнее, протянул Алисе. Это поможет ей восстановится. И ещё мясо. Сам тоже съел лист, и остальным велел. Листья предсказуемо сняли усталость, взбодрили. Желатин проверил броневик, крикнул, что хоть сейчас в бой. Я приказал бросить Олово на платформу, предварительно надев ему на голову мешок, Данару поместили в боевой отсек броневика. Она по-прежнему спала. Кира сказала, что Алиса высушила её и погрузила в состояние заторможенности.

Прежде чем уезжать, склонился над Алисой.

— Ты не должна была так рисковать.

Он улыбнулась. На этот раз улыбка не казалась вымученной, двуликая сущность брала верх.

— Не злись, Дон. Получилось, как получилось, и вроде бы неплохо, а? Я с самого начала предполагала, что так всё и будет. Дай мне несколько часов, я восстановлюсь. А пока занимайся Загоном.

— Да, конечно… Оставлю с тобой пару гвардейцев и Филиппа. Скоро вернётся платформа, она в твоём распоряжении.

— Спасибо, Дон.

Я поцеловал её и быстрым шагом направился к броневику.

Глава 23

В Анклаве, привыкшему к стабильной покорности, где самыми громкими звуками были строевой шаг под речёвки и вечернее исполнение песен на открытой концертной площадке, царила суета. Ворота были распахнуты, две молоденьких девчонки — слишком молоденьких, чтобы нести службу — стояли возле КПП с одной берданкой на двоих, и со страхом смотрели на приближающийся броневик.

— Комиссар где? — крикнул я.

Одна показала в сторону штаба, другая в сторону лабаза. Кому верить?

— Желатин, давай к штабу.

Если Куманцева продолжает держать вожжи, то она точно не у лабаза, тем более что мы сами только что оттуда, и её не видели.

Возле штаба суеты было больше, но она казалась более упорядоченной. На плацу выстроились пехотные коробки. Это явно не те шестьсот бойцов, которых обещала Наталья Аркадьевна, это уже мобилизационный резерв, две