Небесные корсары Амадеус - Григорий Гуронов

Пират опешил от такого поворота событий, а корсар начал всаживать ему в лоб снаряд за снарядом. Но на таком расстоянии понадобился всего один выстрел, чтобы пробить дыру. Когда он закончил, то увидел, что в живых остался только один вражеский командир. Он твёрдо обхватил меч двумя руками и не отводил головы от Григория. Просвещённый отвечал пренебрежительным взглядом. В какой-то момент гнев отступил, и Сэндэл понял, что неплохо бы оставить его в живых и допросить, но поздно… Развернувшись с нечеловеческой проворностью, Григорий нанёс удар лабрисом, сломав пополам меч пирата, и прежде чем Сэндэл смог хотя бы крикнуть, просвещённый ударом сверху вниз рассёк противника от шеи до промежности. Всё это произошло меньше чем за две секунды. Капитан оглянулся: корсары и гвардейцы уже не стреляли, а оставшиеся пираты дали дёру. Нээман недоверчиво смотрел на Григория. Сэндэл знал, о чём он думает: как вообще человек способен так смертоносно управляться с таким тяжёлым оружием, как виониевый лабрис, не находясь при этом в доспехе, который усиливает все физические показатели легионера. Сам капитан потратил годы на то, чтобы научиться сражаться Губителем без доспеха, и он добился немалых успехов, но вот так легко рубить врагов, как тростинки…

– Идрис, – вышел на связь с «Нептусом» Сэндэл.

– Да, командир?

– Сбивай все корабли, что пытаются взлететь.

– Принято. Капитан?

– Что?

– Из палаццо поступило сообщение, что Гриер тяжело ранен. Его нужно срочно отправить на корабль.

Сэндэл глубоко вздохнул.

– Присылай челноки. Попробуем быстро собрать всех тяжелораненых.

– Есть.

– Эбер?

– Да, капитан. Как…

– Нет времени, – перебил Сэндэл. – Освободи место в парке для «Коршунов» и собирай там тяжелораненых.

– Так точно!

Корсар услышал далёкий звук двигателей, а затем один из немногих выживших из охраны Феликса произнёс:

– Капитан, кто-то приближается, но это не пираты.

Сэндэл вышел через арку на площадь, уже зная, кто там.

Машины начали быстро заполнять площадь, бесцеремонно переезжая по трупам пиратов. Они вставали так, чтобы преградить подход с других улиц.

Как только машины остановились, из них тут же посыпались легионеры в броне песчаной раскраски под цвет местности с цифрой III на нагрудниках.

Среди солдат появилась низкая фигура в коричневом плаще без рукавов, в высоких брюках того же цвета и свободной белой рубашке, и сразу направилась к Сэндэлу.

– Претор Марвена, – главарь корсаров сделал короткий поклон.

– Капитан, решили устроить свои разборки в одном из немногих приличных мест этой дыры? – судя по голосу, она спрашивала на полном серьёзе.

Марвена могла считаться женщиной в возрасте даже с учётом «эликсира молодости». Волосы уже давно тронула седина, а глаза – морщины, но она, как и почти все женщины-технократы, не придавала этому никакого значения.

Сэндэл подавил раздражение.

– Нет, к их появлению я никаких действий не прилагал…

– Кроме как сами появились, да ещё и друзей привели, – и она кивнула в сторону Нээмана и гвардейцев. На сей раз капитан не сдержался. Она ему никогда не нравилась, как и он ей. Но сегодняшние события немного понизили его уровень самоконтроля.

– Слушай сюда, старуха. Это ещё и мой город, и я могу ходить здесь, где захочу. А этот грёбаный парк вообще исключительно на моей территории, так что держи язык за зубами.

Претор сузила глаза и подошла вплотную к капитану.

– Я могу приказать, и тогда тебя и твоё отребье перебьют к концу дня.

– Вот только ты этого никогда не прикажешь. Я работаю на Архитектора. Забыла? Более того – за моей спиной гвардейцы канцлера. Хватит тебе мозгов понять, что будет, если ты и их убьёшь?

Марвена гневно дышала, но молчала.

– То-то же, – наконец произнёс Сэндэл. – А теперь давай вернёмся к реальности. Блокируй пиратский квартал. Пожалуйста.

Претор, ничего не сказав, развернулась и, дав команду «сбор» своим людям, направилась к машине. Капитан устало побрёл обратно в парк. Через несколько минут он, неся на плечах контуженого корсара, подобранного у развалин арки, дошёл до места праздника, которое впоследствии стало местом боли и скорби. Эбер и Лоркан организовали здесь полевой госпиталь. Всюду носились люди, включая гражданских: перевязывали раненых, давали воды, оказывали первую помощь. Среди лежавших на траве капитан увидел Феликса. У того оторвало ногу пониже колена, он вырубился от потери крови, но был жив. Незаметно подошёл Лоркан и ткнул пальцем куда-то, где был редкий лес.

– Смотрите.

Сэндэл обернулся в ту сторону и увидел одиноко стоящего на коленях корсара. Капитан снял с плеч раненого и отдал сержанту, а сам побрёл в ту сторону. Немного приблизившись, он заметил, что волосы у корсара имеют какую-то странную форму, ещё метров через пять Сэндэл понял, что это дреды. Недалеко от места, где стоял на коленях Виктор, была воронка от миномёта, и главарь корсаров решил, что Виктор умер и замер в такой гротескной позе, но затем заметил, что плечи того вздымаются от дыхания. Подойдя почти вплотную, Сэндэл смог различить белое платье, сильно заляпанное грязью и кровью. Виктор держал на руках Анит. Её глаза безучастно смотрели в небо. Под местом, где они находились, была лужа крови. Судя по всему, снаряд угодил за спину бедной девушке, отчего та скончалась на месте, а Виктора лишь оглушило. Она спасла ему жизнь. По щекам корсара текли слёзы. Он время от времени сжимал хрупкое плечико своей жены одной рукой, а другой сжимал холодную ручку. Та не отвечала. Внезапно у Сэндэла перехватило дыхание, сжалось сердце. Он хотел рвать и метать, и одновременно искать способ воскресить Анит. Связаться с Зэмбой, чтобы тот немедленно летел сюда и сделал что-нибудь. Но капитан осознавал, что уже слишком поздно. Краем глаза он заметил, что к ним стеклись люди. Сэндэл обернулся: почти всех раненых уже увезли на корабль, темнело.

Сколько же он так стоял?

Сэндэл осмотрел окружающих: корсары, гвардейцы, местная охрана. Их лица выражали глубокую скорбь. Этот день стал воистину ужасен во всех смыслах. Он отличался от обычных сражений, в которых каждому доводилось побывать. Здесь было нечто неправильное, несправедливое. Гвардейцы не знали Виктора, почти никто не знал Анит. Но горечь в их глазах была искренней. Даже Нээман казался мрачным. Он, не отводя глаз, смотрел на эту несчастную пару. Сэндэл в какой-то момент понял, что не важно, по какую ты сторону баррикад. Всех дома кто-то ждёт, ко всем мы куда-то стремимся вернуться. Но жизнь одинаково несправедлива к каждому. Все мы едины под её беспощадным молотом и плетью. Это была очевидная мысль, и он уже много раз думал об этом, но сегодня это приобрело совсем другой оттенок. Оттенок грязи