Инквизитор. Охотник на попаданцев - Миф Базаров

Друг кивнул на стену, где висел новенький шлем — блестящий, с тёмным стеклом.

— Видел мою обновку? Ударопрочный пластик, внутри амортизация магическая. Я ж не маг жизни, мне без него нельзя. А хочешь и тебе такой достану?

— Зачем? У меня заживёт.

— Ну да, ну да, — проворчал Павлик. — Маги жизни, они такие.

— Так ты же маг земли. Тебе на землю упасть — как на перину.

— Ну ты скажешь. С мотоцикла на восьмидесяти километрах и об перину расшибёшься.

Я пожал плечами и положил на стол нож.

— Сдаю. Велели оружие тебе отдать.

Павел взял нож, покрутил, поднёс к свету. Руны тускло светились. Он посмотрел на меня с укором, как порой делал все восемь лет нашего знакомства.

— Эх, Игорь, — покачал он головой. — Тут заряда меньше чем на полдня. Опять под ноль всё разрядил. Сколько раз говорить: подзаряжай хотя бы раз в неделю. В самый ответственный момент клинок сдохнет, тогда что?

— Хотел вечером заняться, так не до того было.

— Вечно у тебя «не до того», — он убрал нож в ящик. — А револьвер?

— Револьвер мой, — я похлопал по кобуре на поясе. — Ношу личное оружие. А казённый я тебе сразу сдал, ты чего, не помнишь?

Паша задумался, потом полез в какие-то бумаги, полистал.

— Ну да, есть отметка, — друг с завистью посмотрел на кобуру у меня на поясе. — Хорошее у тебя оружие. Редкая модель, совмещает и магический пистоль, и револьвер. А ещё и от лучшего оружейника Скрабеля. Ладно, с револьвером вопросов нет. А патроны антимагические?

Я выложил остаток из патронташа. Павел пересчитал, сверился со своими записями, нахмурился.

— Пять. В ведомости десять.

— Так вчера использовал, а рапорт ещё не сдал по происшествию.

— Тогда ладно, — друг помолчал, потом, покосившись на дверь, быстро достал из ящика один новый патрон с ярко-алой насечкой и пододвинул ко мне. — На, спрячь.

— Павел, меня отстранили.

— А кто узнает? Эти, что я забрал, через два дня можно списывать — старые. А этот свежий, — он подмигнул. — Не оставлять же тебя совсем без защиты.

Я взял патрон. Тяжёлый, с игольчатым наконечником. Засунул в патронташ.

— Спасибо.

— Да не за что, — он помолчал, потом добавил, не глядя, снова берясь за пинцет и опуская на нос уродливые очки. — Петров хороший был парень. Жалко.

— Да, — сказал я.

— Ты главное береги себя. А то вечно на передке самом… — друг нахмурился и начал что-то прилаживать к разобранному артефакту. — Иди уже, у меня дел полно.

Я поднялся на третий этаж в свой кабинет. Там быстро написал рапорт. Из окна, выходившего на парковку, увидел свой «Урал», к которому подкрадывалось яркое летнее солнце, сдвигая тень. Пора уезжать.

В коридоре нос к носу столкнулся с Дмитрием Волковым.

— Игорь! — мужчина расплылся в улыбке и хлопнул меня по плечу. — А я тебя ищу! Слышал про твои подвиги. Весь отдел гудит! Ты Пономаренко уделал, красава!

Дмитрий был моим ровесником, чуть за тридцать, приятной наружности, всегда с улыбкой. Мы вместе начинали, вместе получили чёрные плащи. Он тоже жил на Фонтанке, напротив меня, так что мы часто виделись. А иногда устраивали скоростные заезды на работу: я на мотоцикле, он на «Руссо-Балте».

— Да уж, — ответил я уклончиво. — Теперь отстранили на неделю.

— Ерунда! — Дима отмахнулся. — Заслуженный отпуск. Слушай, пошли сегодня в бар? Я угощаю. Забей на этого козла Пономаренко, он давно напрашивался. Расскажешь, каково это.

— Не сегодня, Дим. Дела.

— Какие дела, тебя ж отстранили! — он не отставал, смеясь. — Ну хоть в двух словах. Говорят, ты на банду попаданцев опять нарвался? Как они вообще, сильные?

Я коротко пересказал официальную версию, которую расписал в рапорте. Дмитрий слушал, кивал, иногда присвистывал в нужных местах.

— Уважаю. Серьёзно, — он хлопнул меня по спине. — Ладно, не буду задерживать занятого героя. Но ты заходи, если передумаешь.

— Зайду как-нибудь.

— Договорились! — Волков улыбнулся и пошёл по коридору, помахав рукой, не оборачиваясь.

Посмотрел ему вслед. Хороший парень. Надёжный. Из тех, на кого всегда можно рассчитывать.

Спустился в вестибюль, и здесь меня окрикнули.

— Господин Воронов! Игорь Юрьевич!

Обернулся. Ко мне быстрым шагом приближался мужчина в чёрном плаще с серебристыми нашивками высшего ранга. Один из приближённых Софьи Михайловны. Говорили, что он маг жизни аж седьмого уровня.

— Вас просит подойти Софья Михайловна.

Я кивнул и пошёл за ним.

Мужчина повёл меня в Арсенальное каре — правое крыло дворца. Мы поднялись на верхние этажи, вход туда был закрыт для большинства сотрудников. На карауле у дверей двое имперских гусар в боевой выкладке молча посторонились.

Пошли по узкому коридору, и именно здесь адъютант великой княжны заговорил. Не оборачиваясь, ровным голосом, будто диктуя донесение.

— Маг разложения. Вы были единственным инквизитором, вступившим с ним в прямой контакт?

— Да, — подтвердил я.

— Опишите момент самоликвидации. Что именно вы почувствовали магией жизни за секунду до взрыва?

Я не сразу ответил. Вопрос был точным, не «что вы увидели», а «что почувствовали магией». Это спрашивал не бюрократ, собирающий рапорт. Это спрашивал маг, который знал, что именно искать.

— Тело стало горячим. Изнутри, не снаружи. Он направил ману в ткани, не в заклинание. Как будто поджёг сами клетки, а не кастовал огонь.

— Сколько времени прошло от первого признака до взрыва?

— Три секунды. Может, четыре.

Он помолчал.

— Как вы выжили?

— Я успел забрать у него кошель с макрами.

— Это редкость, — сказал адъютант, и в его голосе не было ни похвалы, ни осуждения. Просто констатация. — Обычно в таких случаях инквизиторы погибали, не хватало магической энергии для регенерации.

Больше он не спросил ничего. Дальше шли в тишине.

Но этого разговора хватило, чтобы я узнал голос. Сухой. Лаконичный. Именно он вчера поздно вечером выдернул меня из дома на срочный вызов. Именно он говорил вчера: «Курортный район. Поторопитесь, барон».

Значит, меня послала она.

Не дежурный офицер из ордена, не полицейские для усиления. А сама Софья Михайловна через своего человека. Но почему именно я? Она знала, что там будут попаданцы? Она знала про мага разложения? Или знала что-то ещё?

И если знала это — то сколько знает про меня?

Не хотелось отвечать на этот вопрос раньше времени.

Ключ в кармане вдруг стал тяжелее.

Помощник остановился перед массивной дубовой дверью. Обернулся — и впервые за всё время посмотрел мне в глаза. Без выражения. Абсолютно пустой взгляд человека, который был лишь тенью своего начальника.

— Входите.

Адъютант отступил в сторону и замер.

Я толкнул дверь