Одаренная девочка и яркое безобразие - Мальвина Гайворонская

Спустя еще несколько минут они уперлись уже в лестницу – бетонную, местами сколотую и ведущую наверх. Через два пролета оказались в похожем коридорчике, но коротком и с нормальной, к радости богатыря, еще и чистой дверью по типу служебных в ТЦ. Толкнув от себя, ДТП вывалился на подозрительно знакомый гладкий пол, окруженный неброско-бежевыми стенами. Огляделся и понял, что частично местность узнает, но с оговорками: все те же несколько этажей с прозрачной крышей, в отличие от привычного мира – без солнца, словно здание находилось в каком-то гроте; вместо зазывных витрин – нечто среднее между строительными времянками и палатками, почему-то сшитыми из пластиковых сумок, с которыми раньше челноки ездили; вместо яркого света реклам – скромный полумрак, не желавший нарываться на неприятности. Пустая шахта лифта, никаких табличек о мокром поле, но торговый центр, пусть и сильно изменившийся, вполне узнавался.

Сбоку вежливо кашлянули.

– Вас проводить?

На месте кофеточки стоял сомнительного вида развал восточных сладостей и специй, но вот парнишка за прилавком, пусть и в другой одежде, да еще и с кепкой в помещении, был знакомым.

– Халтуркой подрабатываешь? – сорвалось с языка быстрее, чем ДТП сверился с запиской. Может, Непроснувшиеся не на каждый чих ему послания писали, а только на важные моменты тупняка? С другой стороны – тогда, судя по длине бумажки, не многовато ли тупняка ожидается…

– Там – да, – кивнул козлообразный, снимая с пояса и передавая стоявшему рядом мужичку сумку-бананку. – А тут уже свое, родное. Давайте провожу, а то Максим Максимович и так ворчит, мол, зазря хорошего человека обвесили…

– Ты ж мне только кофе делал? – насторожился Тишин и на всякий случай все же глянул в листочек – ближайшая фраза в нем была явно не из этого диалога.

– Ну, я-то да… – замялся парень, старательно глядя куда угодно, лишь бы не на Диму. – Но сами знаете, то я, а не я тоже бывало, и вообще… Пройдемте, нам в самый низ.

Звучало подозрительно, но ДТП послушно двинулся за бариста-разнорабочим, заодно украдкой поглядывая по сторонам. На месте привычных отделов и магазинов то тут, то там мелькали торговые палатки, в основном с одеждой и продуктами, но большая часть пространства выглядела как жилища беженцев с той лишь разницей, что не производила впечатления чистых светлых времянок первых дней помощи от Красного Креста, а скорее смотрелась как тот же лагерь, но пару лет спустя, когда обстановка закоптилась, что могло – поломалось и штопалось-перештопалось, а ситуация не улучшилась. На богатыря поглядывали заинтересованно, а то и недоуменно, без страха, но и без радости, а путь их пролегал по непривычному Димке маршруту: эскалаторы, как и лифт, не работали, и шуровать пришлось ножками по эвакуационным лестницам, причем на широких пролетах тоже кто-то жил все в тех же собранных из полиэтиленовых сине-полосатых сумок конструкциях. Обиженная Лола парила рядом и, кажется, понимала, куда их вели, это успокаивало. В противовес беспокоило, что практически все встреченные по пути обитатели странного места, где бы они ни были, на взгляд Тишина, отдавали чем-то ну очень козлиным.

– Тут только вы живете? – наконец не выдержал он.

– Смотря кого понимать под «нами», – не глядя отозвался бариста, обходя рассевшихся на расстеленной газетке выпивох. – Сатиры, паны, фавны, вилы, черти – все ж разные, если копнуть, а это еще только самые крупные диаспоры. Но да, пришлось ужаться-ужиться и чуть потесниться, так что обитаем теперь кучно. Некоторые особо отбито-либеральные даже предлагали плюнуть и всех в тифлингов переименовать, мол, и слово современное, и один хрен, откуда мы повыходили, если конец одинаков. Но мне это кажется совсем уж перебором – все-таки культуру предпочитаю исконную, а не людьми выдуманную, так что чихал я на ДнДшников и их адептов.

– Соглашусь, – кивнул Димка, совершенно не готовый на полном серьезе ставить кому угодно в графе «национальность» тифлинга. – А нормально, кстати, дверь вот так открытой держать на парковке? Левые и по пьяни небось часто забредают?

– Не, если не ждем, к нам не попасть, – отмахнулся парень, внезапно прямо ответив на вопрос, хотя ДТП ожидал гробового молчания максимум. – Немного спецчар, и делов-то.

– Зачем тогда приколы с морзянкой на входе? – еще искреннее удивился богатырь.

– О, понимаю как никто, сам задолбался. Но дареному коню в зубы не смотрят, нам это место выделили с рядом условий, и одно из них – соблюдать первое правило Королевы: требуется активное согласие и чтоб самому войти, и чтоб кого-то впустить. Говорят, мол, так безопаснее.

– А на деле как?

Не желающий считаться тифлингом бариста пожал плечами.

– Да фиг его знает. Но проблем не было, это да. Живем хреново, но спокойно.

– Хреново?

– Ну, я не жалуюсь и не ропщу, понимаю все, но, блин… – Парень замялся у двери в самом низу лестницы. – Сами посудите: да, наружу выйти на работу или еще по каким делам можно, но большую-то часть времени мы тут, в темноте! Без солнца, как какие-то дети подземелий – спасибо хоть, что без драконов, – реально ж дичаем. Вокруг – бетон да пластик, ни травы, ни неба. Не жизнь, а сплошное претерпевание и ожидание, когда все наладится. На меня-то пофиг, я уже большой мужик, но у сеструхи малые растут, и вот там да, беда. Три и пять лет, а уже в очках! Врач сказал, мол, чаще на улице гулять надо было. А где мы ее возьмем, эту улицу? Снаружи упаси боже на ваших наткнуться, после такого только шмон, обезьянник, быстрый суд и депортация под жопу. А кому и на хрена я сдался в стране, из которой еще прапрапрадеды стикали? Думаете, с распростертыми объятиями ждут? Да щас, держи карман шире. Для них мы тоже нелегалы, и схема либо та же – с выпиныванием еще куда, – либо здрасте, добро пожаловать в наше уютное гетто.

– А тут разве не оно же? – спросил очевидное Тишин.

Козлиный покачал головой и открыл наконец дверь.

– Здесь я с семьей и на какой-никакой, а родине. Корни пустил, выкорчевывать больно. Да и поговаривают…

Тут он замолчал, поскольку откуда-то выбежал и прямо в ноги метнулся пухловатый карапуз в очках с толстой пластиковой оправой кислотного цвета. После радостных обнимашек и гогота выдал:

– А каламел?

– Конфеты вечером, – в шутку нахмурился проводник Димы. – Мне твоя мамка и так уже счет от зубной феи как за ремонт бэхи выставила. Кстати, не видел, дядя Максим пришел?

– Плишел! Он у Мимозоськи, – махнул пацаненок рукой куда-то вглубь, где в нормальном мире располагался супермаркет,