Доктор-попаданка. Ненавистная жена дракона - Адриана Вайс

Всё готово. Осталось поджечь.

Руки дрожат.

Сверху грохот и крики не стихают, а, кажется, нарастают.

Новый звук — оглушительный треск, будто рухнула каменная кладка.

Ронан…

Хочется прямо сейчас рвануть туда, но нет… нельзя.

Чиркаю спичкой о шершавую полоску и подношу тлеющий кончик к влажной вате в ведре.

Сначала ничего. Потом — слабое шипение.

От ваты начинает подниматься тонкая струйка белого пара. Потом она темнеет.

Появляется первый, едкий, сладковато-горький запах горящей камфоры и глицерина. Опилки под ватой начинают тлеть, давая густой, серый дым.

Я отскакиваю, прикрывая рот и нос рукавом.

Дым набирает силу. Он тяжёлыми, вязкими клубами начинает выползать из ведра и заполнять собой пространство. Через секунду он достигает решётки вентиляции и начинает всасываться внутрь с тихим, зловещим свистом.

Через воздуховоды эта адская смесь попадёт наверх.

В коридоры. В палаты. Он будет пахнуть тлением, опасностью, но совершенно не будет представлять собой угрозы. Задохнуться им будет невозможно, в отличие от дыма от пожара.

И пока там, наверху, все начнут кричать «Пожар!» и в панике бросятся к выходам, у Эйнара будут драгоценные минуты, чтобы вывести Милену.

А у меня… у меня будет шанс подняться обратно и посмотреть, что случилось с Ронаном.

Проходит совсем немного времени, как я через воздуховод слышу, что с верхнего этажа уже доносятся первые вопли ужаса: «ДЫМ! ПОЖАР! СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!»

План работает.

А теперь, погнали!

Глава 64

Я выбегаю из кладовой, едва успев прикрыть нос краем рукава.

Эффект превзошел все мои ожидания: дым — густой, серовато-черный, пахнущий химической гарью — уже заполнил весь коридор. Он стелется по полу, ползёт по стенам, цепляется за потолок.

Видимость — от силы пара метров.

Вокруг царит настоящий ад.

Мимо меня проносится толпа: кто-то из санитаров тащит тюки с бельем, кто-то из пациентов, шатаясь, пробирается к выходу.

Из-за плотной завесы люди кажутся призрачными тенями.

Слышны выкрики:

— Бегите к выходу!

— Несите ведра!

— Где возгорание?! Что горит?!

Кто-то с силой задевает меня плечом, я едва не падаю. Прижимаюсь к стене и, ориентируясь больше по памяти, чем по зрению, пробираюсь обратно к палате под Миленой.

Врываюсь внутрь, захлопываю её, подбегаю к окну и высовываюсь наружу.

— Эйнар! — откашливаюсь я. — Эйнар, что у вас там происходит?

— Я здесь! — его голова тут же появляется сверху. — Ольга, дым просачивается под дверь! Мы положили мокрые тряпки. А за дверью все стихло. Сначала были крики «Пожар!», потом топот, а теперь голоса удаляются к лестнице. Кажется, солдаты Леннарда решили, что им важнее спасти собственные шкуры.

— Отлично, — я перевожу дух. — Теперь, слушай внимательно. Мы не можем просто выйти на улицу. Леннард оцепит здание, как только поймет, что огня нет. Есть ли в этой лечебнице или совсем рядом место, где можно спрятать Милену так, чтобы даже при обыске её не нашли? Что-то тайное, о чем знает только персонал?

Эйнар на мгновение задумывается, кусая губы.

— Есть... старый анатомический архив в подвале, за моргом. Там стена заставлена шкафами с заспиртованными препаратами, а за ними — холодная ниша для хранения тел зимой. Туда никто не заходит годами, все боятся запаха и «призраков».

— Нет, — моментально отсекаю я этот вариант, — Слишком... мрачно. Да и Милена там не ровен час подхватит какое-нибудь воспаление.

Эйнар закусывает губу, потом его лицо освещается догадкой.

— Колодец! Старый, осушительный колодец в саду за оранжереей! Он заброшен лет двадцать, сверху зарос диким виноградом, а на дне — сухо, там даже ступеньки в стене есть, для ремонта. Вход — через люк под кустами бузины. О нём помнят только старые садовники.

Я мгновенно взвешиваю вариант. Заброшенное, неочевидное место. На природе, но совсем рядом. Идеально.

— То, что надо! — говорю я решительно.

— Но как мы её туда доставим? — шепчет Эйнар.

— Готовьте Милену. Ей придется идти пешком, опираясь на вас с Лоррет. Накиньте на неё чей-нибудь старый халат, обмотайте голову полотенцем, будто она — пострадавшая от дыма. Возьмите воду и одеяла. Ждите, пока я не постучу в дверь.

— Сделаю, Ольга. Мы будем готовы.

Его голова исчезает. Я выскальзываю из палаты и бегу наверх, к главному месту действия.

Подниматься по лестнице тяжело: дым здесь стоит плотной стеной, видимость не больше метра.

Но, к моему удивлению, здесь стало пугающе тихо. Крики, звон стали и ругань сместились вниз, к главному выходу.

— Ронан! — негромко зову я, пробираясь по коридору второго этажа. — Господин Архилекарь!

Тишина.

Только треск где-то внизу и глухое эхо шагов.

Мое сердце сжимается от беспокойства.

Где он? Успел ли скрыться в этом хаосе или Джаред утащил его за собой?

Я очень надеюсь, что Архилекарь воспользовался шумихой и нашел путь к отступлению.

Он слишком умен, чтобы оставаться в ловушке, когда подвернулся такой шанс.

Я медленно, обшаривая глазами каждый видимый участок коридора, подхожу к двери палаты Милены.

Странно. Рядом с дверью, там, где раньше лежали двое охранников, избитых Джаредом, теперь пусто. Только темные пятна крови на полу и брошенный шлем. Либо их вынесли свои, либо они пришли в себя и скрылись самостоятельно.

Я замираю перед дверью, прислушиваясь на всякий случай.

Коридор определенно пуст.

Стучу.

— Эйнар, открывай, это я, Ольга!

За дверью раздаётся глухой скрежет — будто тяжёлую мебель отодвигают в сторону. Потом щелчок засова, и дверь приоткрывается настолько, чтобы в проём протиснулся перекошенный от напряжения Эйнар.

За ним — бледная, но собранная Лоррет, которая практически держит на себе Милену. Девушка едва стоит, её ноги подкашиваются, лицо белее простыни, но глаза — широко открытые, полные осознания и страха.

— Это за мной, да? — шепчет Милена, глядя на меня. — Они пришли закончить начатое?

Я решаю не лгать. Времени на утешения нет.

— Да, Милена. Поэтому мы сейчас тебя спрячем. Нужно уходить.

Я вижу, как она на мгновение замирает.

В её глазах мелькает тень того самого отчаяния, которое я видела раньше — порыв сказать: «Отдайте меня им, пусть всё это прекратится, не рискуйте из-за меня». Но затем что-то меняется.

Она словно вспоминает наш разговор, вспоминает, как Ронан рисковал ради нее, в каком состоянии вернулся с той злополучной книгой. Её подбородок едва заметно дрожит, но взгляд становится твердым.

— Понятно, — выдыхает она. — Это потому, что