Все чудовища Севера - Ана Тхия

чтобы продлить их смертную жизнь? Сейчас ей больше прежнего хотелось жить. Теперь не ради того, чтобы о ней говорили в Мидгарде следующие поколения. А чтобы с ней говорили те, кто сейчас рядом.

Её дыхание становилось прерывистым, вытесняя мысли. И когда она прокричала его имя, Скалль выпустил зверя внутри себя на волю, превращая их нежность в настоящую страсть до самого рассвета.

Глава 42

Солнечный свет разлился по небу, окрашивая льды Борре в янтарные тона.

Скалль стоял у ворот, заворожённый рассветом, но не только солнце согревало его. Он ощущал тепло Уллы, всё ещё живое на его губах. Она стояла рядом, её белые волосы, наспех собранные с утра в тугие косы, теперь казались розовыми в лучах солнца.

Они молчали, подставляя лица свету. Пусть Улла и не выспалась за эту ночь, но та тайна, что осталась в тени их комнаты, придавала ей сил.

– Ты вернёшься, – наконец сказал Скалль, и это звучало как приказ.

Улла лишь кивнула.

Вдалеке послышались шаги.

Бьёрн шёл к ним, его звериные глаза, точь-в-точь такие же, как теперь у Скалля, блестели в утреннем свете. За ним, неспешно переставляя ноги, следовал Веульв, перекинув мощный топор через плечо.

– Пора, – молодой берсерк хлопнул себя по бёдрам, словно стряхивая остатки сна. – Чем раньше уйдём, тем быстрее доберёмся до скал, а путь не близкий. У меня одного занимало это полдня, а раз в нашем отряде дева…

Он по своему обыкновению весело усмехнулся, но казалось, что никто не разделяет его беззаботного настроя.

Улла вздохнула и сделала шаг вперёд, но Скалль неожиданно схватил её за запястье.

– Ты уверена, что это того стоит?

– Чего?

– Подвергать тебя опасности.

Бьёрн вступился:

– Клянусь копьём Одина, что я видел этих людей. Они, признаюсь, странные и не так уж похожи на нас, но у них с нами больше общего, чем с ётунами, с которыми они сражались. Надвигается армия мёртвых, а великаны собираются вокруг города. Любые союзники, способные нам помочь, стоят риска.

Скалль недоверчиво поджал губы. В его голосе задрожала сталь:

– Если хоть один волос упадет с её головы…

– Тогда ты отрубишь наши, – серьёзно закончил за него Веульв, хлопнув по плечу. – Потому я и иду с ними. Знай, конунг, что я никогда не подвергну родную дочь опасности.

– Звучите оба так, будто я бы позволил Улле пострадать, – насупился Бьёрн, неожиданно потеряв всю свою привычную весёлость. Его жёлтые глаза встретились со взглядом Скалля. И в каждом плескалась звериная сила, способная защитить тех, кто им дорог.

– Мы вернёмся до заката, – пообещала Улла, положив ладонь на щёку конунга. – И, возможно, с подмогой.

Скалль легко коснулся её губ своими, нарочно не превращая поцелуй в прощальный.

Он лишь кивнул, провожая их взглядом, пока три фигуры не растворились в утреннем тумане. Оставшись один, Скалль ещё долго стоял у ворот, вглядываясь вдаль, где среди скал и лесов бродили ётуны. Но внезапно раздавшийся за спиной волчий вой вернул его к долгу, что заставлял остаться в Борре, хотя ноги готовы были сорваться вслед за Уллой.

Развернувшись резко, будто заставляя себя, он двинулся к Длинному Дому, чтобы приказать своим людям приступать к последним приготовлениям. Город был почти готов.

* * *

Теперь, когда солнце светило с яркого голубого неба, лес вовсе не казался зловещим. Тени не рябили перед глазами от то и дело перемещающегося волка. Мир приятно замер, а течение времени, наоборот, возобновилось.

Улла ступала по следам Бьёрна, широко расставляя ноги. Он шёл первым, его мощные плечи расчищали путь сквозь заросли, но каждый раз, встречая особенно густые ветки, он оборачивался и бережно поднимал их для Уллы. По дорогам решили не ходить, да и не было их на том пути, которым Бьёрн вёл к скалам.

Веульв замыкал шествие, его глаза осматривались по сторонам, подмечая возможные опасности. Он шёл слегка пригнувшись, готовый в любой момент превратиться из крадущегося человека в настоящего хищника. Временами он замирал, прислушиваясь к далёким звукам, – где-то в глубине леса трещал лёд, будто под чьими-то тяжёлыми шагами.

– Очень близко, – в который раз пробубнил он и покачал головой.

Действительно, шумные шаги стали доноситься уже к полудню, когда они, по словам Бьёрна, преодолели боˊльшую часть пути. Раз они даже слышали быстрые шаги большого пса. Сомнений не оставалось – Гарм и вправду сновал рядом с ётунами. И лишь только Нагльфар подойдет ближе, он наверняка погонит великанов на Борре.

Но подготовить город больше, чем им удалось сейчас, было невозможно. Прошлым вечером вожди обдумали не один вариант нападения, но придумать, как ещё обезопасить город, не смогли. План и без того казался им надёжным. Оставалось только сражаться до последнего выжившего.

– Тише, – прошептал Веульв, когда Улла наступила на сухую ветку, промахнувшись мимо следа.

Хруст разнёсся по лесу, а из-за плотных кустов позади них взлетела стая птиц. Первая, которую они встретили за полдня, ведь лес был тихим и почти безжизненным. Очевидно, что чем ближе были великаны, тем больше зверьё сторонилось этих мест.

Все трое замерли, вжимаясь в стволы деревьев.

– Подождём, – тихо сказал Веульв, жестом приказав присесть.

Улла опустилась рядом с ним, а Бьёрн вытянул шею, осматриваясь.

Прошло несколько томительных мгновений, наполненных тишиной, прежде чем Улла осмелилась выдохнуть.

– Я хотела извиниться, – едва слышно прошептала она. Бьёрн не услышал, а Веульв повернулся к ней.

– За что? – удивился он, нахмурившись.

– Я сожалею о Хейд.

Веульв поджал губы и отвернулся, вновь всматриваясь в лес.

– Не стоит, дочка, – мягко ответил он. – Неужто ты думаешь, что я настолько глуп? Твоя мать была вёльвой. Порой она бывала строгой, решительной, но никогда не была злой. Каждый день я видел в её глазах доброту и желание помогать людям.

Улла опустила взгляд. Смерть матери даже по сравнению с Рагнарёком и чудовищами была самым страшным событием в её жизни. И буквально раскололо сердце Уллы, ожесточив и наполнив тьмой. Она так ненавидела людей и при этом так их боялась, что единственным желанием стало окружить себя теми, кто будет защищать её ценой своей жизни. А власть, обрушившаяся на плечи юной вёльвы, вскружила голову, только помогая наказывать обидчиков.

– Я видела Сиббу на Нагльфаре, – призналась она.

Отец улыбнулся:

– Как она сейчас выглядит?

Улла только мотнула головой, не желая рассказывать отцу о вырезанных глазах и кровавых губах. Она промолчала, не поднимая глаз.

– Ты не узнаешь её, если встретишь. Запомни Сиббу прежней. Той женщиной, которую ты любил.

Веульв заметил её печаль и коснулся пальцами подбородка.

– Я любил лишь раз в жизни. Твою мать. Хейд не была её заменой, но, возможно, я очень того хотел. Однако моё сердце давно подсказывало, что с ней что-то не так.

– Отец, – Улла подняла взгляд. – Я бы хотела сказать, что убила её. Но древнюю ведьму не смог убить даже Один. Думаю, что мы встретимся с ней вновь.

Веульв