Концессия: Здесь обитают драконы. Туда, но не обратно. Пришел, увидел, поселился - Александр Павлович Быченин

загорелся идеей воссоздать легенду Дикого Запада – знаменитейший «Миротворец» полковника Кольта. Но не признаваться же в этом Вове? Он от меня, вообще-то, несколько иного результата ожидает.

– Какая именно? – отвлёк меня от воспоминаний напарник.

– А?..

– Задача, говорю, какая, – пояснил тот. – Что тебя больше заинтересовало? То есть с чего ты решил начать?

– С самого простого, говорил же, – пожал я плечами. – Для начала попробую что-нибудь сообразить с револь…

– Эй, мальчики, а вы чего это делаете? – прервал меня на полуслове звонкий девичий голос.

Хорошо знакомый голос, ага. И, что характерно, аж в груди что-то ёкнуло. Или, как бы выразился один конкретный Вова, в зобу дыханье спёрло. Ну и вот что ей сказать? С чего начать?.. Инфы столько, что и не сразу сообразишь. Хоть о погоде разговор заводи, право слово…

Впрочем, Инес и на этот раз осталась верна себе. Не дожидаясь, пока ко мне вернётся дар речи, она застыла в нескольких шагах от нас с Вовой, упёрла руки в бока и зловеще поинтересовалась, сверля многообещающим взглядом «Эль Торо»:

– Ого! Генри, мать твою женщину, ты чего натворил?!

* * *

Мэйнпорт, тогда же

В смысле натворил?! Я аж прифигел в первый момент, далеко не сразу сообразив, что ответить. Понятно, что не заслужил, равно как и понятно, что надо отбрехиваться, причём решительно и, крайне желательно, безальтернативно. Но… блин, да с чего начать-то?! А тут ещё эта зараза – руки в боки, из глаз молнии, губы поджаты, да и прищур ничего хорошего не предвещает! Так с чего я поплыл-то? Стою и улыбаюсь, как дурак…

– Генри, я тебя спрашиваю!!!

А я что, я ничего… но как же она прекрасна в гневе! Чёрт… аж извращенцем себя почувствовал. Вроде бы никогда за собой склонности к садо-мазо не замечал, а тут нате вам – потёк, как девица!

– Эй, дамочка, я бы попросил! – возмутился наездом Вова, отчаявшись дождаться моего ответа.

– А я бы сказала – отвали! – моментально отбрила его Инес. И снова переключилась на меня: – И как же ты всё это объяснишь, Генри?

– Э-э-э… что именно? – умудрился выдавить я, продолжая любоваться фурией.

Хочется ей гневаться, ну и пусть её. Я в любом случае не в накладе – зрелище уже компенсировало все неудобства.

– Я тебе в каком виде «Эль Торо» оставила? – добавила строгости в голос Инес. – А ты что с ним сделал?!

– Ну-у-у… доработал. Так, слегонца, – окончательно определившись с линией поведения, отбрехался я. – А что, тебе что-то не нравится?

– Мне?! Не нравится?! – насела на меня Инес, причём в буквальном смысле – подошла вплотную, умудрившись при нашей разнице в росте глянуть на меня сверху вниз, и разве что пальцем в грудь не ткнула. – А сам-то как думаешь?!

– Э-э-э… Вов, вот скажи: что здесь может не нравиться? – технично перевёл я стрелки.

– Дизайн? – предположил тот. – Быки вроде чешуйчатыми не бывают…

– Ой, помолчал бы лучше! – перебила его девица. – Эксперт доморощенный!

– Инес, радость моя, – начал было я, но девушка вдруг радостно взвизгнула и напрыгнула на меня, повиснув на шее и обхватив за пояс ногами:

– А-а-а-а!!! Да он идеален!!! Генри, я тебя люблю!!!

– Ой…

Ну а как ещё я должен был реагировать? Она, чтоб вы знали, влезть в гоночный комбез почему-то не сочла нужным. Возможно, потому что до гонки ещё больше суток. А потому щеголяла в типичном для мелкой пигалицы одеянии – шортиках-одно-название, сверхкоротком топе и нарочито просторной футболке поверх. Правда, и та длиной не поражала, едва закрывая пупок. А уж как от Инес пахло! Смесь машинного масла (на самом деле просто комбинация синтезированных углеводородов с пакетом присадок на все случаи жизни), какого-то еле уловимого парфюма, возможно, шампуня, и молодой девчачьей кожи. Ну и как тут останешься равнодушным, я вас спрашиваю? Особенно когда тебе только что в любви признались?!

– Да не в том смысле!!! – моментально поправилась девушка, когда я расплылся в идиотской ухмылке.

– А-а-а… ну тогда ладно… и это…

– Да, Генри?

– Слезь с меня, пожалуйста. Если тебя это не затруднит, конечно.

– Давай-давай, эрманита, а то он сейчас оконфузится, – поддержал меня соизволивший-таки выйти из дома Рауль.

Вылез на свет божий он весьма вовремя, так что застал практически всю сцену. Да и выглядел возмутительно довольным, что можно было объяснить как хорошей погодой, так и запотевшей пивной бутылкой в его руке. Ну а чего? Имеет право. Выходной всё-таки, а тут ещё и сестричка любимая в гости припёрлась. Осчастливила, можно сказать.

– Упс, извини, – смутилась Инес.

Но отпустила меня с неохотой. Или это просто у меня такое впечатление сложилось?

– Ты, эрманита, лучше «Эль Торо» оседлай, – со смешком посоветовал Рауль. – Он хотя бы не такой стеснительный, как наш Генри. Да и покрепче будет.

– Можно? – с робостью во взгляде покосилась на меня Инес.

– Спрашиваешь! – хмыкнул я. – Давай смелее!

– Что, не терпится очередную дозу критики схлопотать? – подколол меня Вова.

– Это не критика, это экспертное мнение, – парировал я. – В отличие от ваших.

– Ага, а наши, значит, так себе?

– Особенно твоё, балабол.

– Мальчики, не ругайтесь! – Инес буквально в одно движение взлетела в седло, немного поёрзала, устраиваясь поудобнее (я при виде сего действа поспешил спрятаться за Вову, дабы не оконфузиться окончательно), и для полноты ощущений ещё и попрыгала на сиденье, на что «Эль Торо» практически не отреагировал – сказалась увеличившаяся жёсткость подвески. – Ой… как непривычно… Генри, а зачем это?

– Вот он насоветовал, – ткнул я пальцем в Вову. – Показалось ему, видите ли, что пружины слабоваты. И что качает сильно.

– Правда? – удивилась Инес. – А я раньше и не замечала… а сейчас вообще как на табуретке.

– Наверное, это потому, что кое-кто пьёт слишком много пива! Да, Вова?

– Нет, Профессор! – отплатил напарник той же монетой. – Вова нормально пьёт пива. И вес у него честных семьдесят пять. В отличие от!

– Ну да, ну да, рассказывай, – с сомнением покосился я на его пузо.

Вернее, на то место, где предполагалось его наличие. А ведь похоже, что и не врёт… в любом случае в Инес не больше пятидесяти кило, так что разница всё равно существенная. Значит, вполне возможно, что старая подвеска для девушки была вполне комфортной. Перестарался чуток, получается…

– Да не расстраивайся ты, эрманита! – добродушно усмехнулся Рауль. – Может, тебе ещё понравится! Не попробуешь, не узнаешь.

– Надеюсь, это ты про «Эль Торо», эрмано? – с лёгкой угрозой в голосе уточнила Инес.

– Ну уж точно не про Генри! – отпёрся её братец.

– А жаль, – вздохнул я, причём больше от смущения, нежели от