Сущность - Лейла Тан

– Если все действительно так, как ты предполагаешь, профессор, то от нас с тобой не оставят мокрого места, – сказал Николай и улегся обратно на развороченную постель. Он предупредил жену и обрел присущее ему спокойствие. – Подумай сам, этот подонок устраивает шоу со спасением зараженных городов, а что можем представить мы? Как только ты попробуешь уличить гада, тебя сотрут в порошок. Тут надо хорошо подготовиться, а потом наступать, это – организация, мафия, с ними шутить не стоит, профессор.

Дэвид встал и, подбросив пальцем сползшие на кончик носа очки, громко спросил:

– Друг мой, я хочу знать… это очень важно. Признайся, ты веришь, что доктор Аум посланник темных сил или считаешь его просто мошенником?

– Я верю, что он мерзавец, которого нужно крепко взять за горло, – сказал бывший шпион. – Сатана он или нет, в данном случае значения не имеет.

– Зачем же тогда ты приказал детям не прикасаться к приглашению?

– На всякий случай, а вдруг ты прав.

В дверь спальни постучали, тихо, нерешительно. Вначале показалось, будто звук донесся откуда-то снаружи, с улицы, но стук повторился, и лицо Дэвида исказила гримаса ужаса. Николай старался сохранять спокойствие, но тоже не понимал, кто мог стучать в дверь внутри квартиры, где, кроме них двоих, никого нет. Опять делишки Купера, решил он. Что шеф придумал на этот раз? Николай наставил на дверь пистолет и начал одной рукой натягивать брюки. Не опуская оружия, подошел к двери и, взяв за ручку, резко распахнул. Коридор был пуст, как и все восемь комнат. Он обошел каждую, заглядывал в шкафы, под столы и кровати и наконец сдался. В квартире действительно никого не было.

Успокоившись, он прошел в ванную и наклонился над умывальником, а когда поднял голову и потянулся за полотенцем, увидел в зеркале рядом с собой кого-то чужого. Чужой не отражался, а смотрел на него изнутри стекла холодным неподвижным взглядом. Николай зажмурился, вновь открыл глаза, но лицо в зеркале не только не исчезло, но еще и скривилось в презрительной гримасе. «Ты еще сомневаешься?» – спросил кто-то. Тут сами по себе заработали душ и шесть кранов, а ванна начала наполняться чем-то булькающим и горячим. И тогда Николай испугался. Он выстрелил в зеркало, осколки брызнули в лицо, и в каждом из них отражалась дьявольская улыбка, Он закричал, попятился, поскользнулся на мокром полу, упал, но продолжал отползать к выходу, перебирая непослушными руками и ногами и не отрывая взгляда от истерично хохочущего стекла.

Эпизод 32

Они просидели в церкви до самого вечера, отлучались только для того, чтобы где-нибудь за углом купить еды или справить нужду, а затем сразу возвращались под спасительные стены храма.

Спрятаться в кафедральном соборе, находившемся на соседней улице, придумал Дэвид. Храм Божий – самое безопасное место, считал он, сатана не достанет их здесь, ему сюда путь заказан. Николай все еще не пришел в себя после пережитого кошмара и позволял делать с собой все, что угодно. Церковь? Да хоть мечеть… Пусть будет церковь, главное – чтобы никаких лиц в зеркалах. Если бы он не видел этого сам, то наверняка посмеялся бы над рассказчиком страшных историй. Его сущность сопротивлялась, не желая мириться с ужасным открытием, но, как человек трезво мыслящий, бывший заместитель шефа разведки понимал, что сделать это придется.

В воскресный день в храме было многолюдно. Люди приходили и уходили, чадили свечи, пел хор, сонно бормотал священник. Здесь они вновь столкнулись с Купером, пришедшим послушать воскресную проповедь в сопровождении телохранителей. Завидев их, шеф разведки побагровел от ярости, утратил всякий божественный настрой и возмущенно вышел вон. Они устроились в самом дальнем ряду и сидели ни живы, ни мертвы, ожидая новых неприятностей и не зная, кого следует бояться больше – дьявола или Купера.

Так прошел день. Поздним вечером подошел толстый священник, с подозрением наблюдавший за ними с самого утра. За ним следовали двое полицейских с дубинками.

– Могу я вам чем-то помочь, дети мои? – устало осведомился он.

– Простите, святой отец, но не могли бы мы остаться ночевать в этом храме? – пролепетал Дэвид.

– Это не положено, дети мои. Идите по домам.

– Святой отец, пожалуйста, мы ищем защиты! – взмолился Дэвид. – Нас преследует дьявол!

Священник вздрогнул, под сутаной колыхнулись жирные телеса. Он отпрянул от них и залепетал молитву, быстро крестясь. Полицейские слушали с интересом и похлопывали разряженными дубинками по коленям. Несколько запоздалых посетителей подсели поближе.

– В своем ли ты уме, сын мой?

– Поверьте мне, святой отец, все именно так. Нас преследует темная сила. Защитите нас!

– Если вас кто-то преследует, обратитесь в полицию, а церковь – это не место для выяснения отношений. Мы не можем вмешиваться в такие дела.

– Церковь должна вмешиваться! – с выражением выкрикнул Дэвид. – Обязана! Она должна встать на нашу защиту!

– Сочувствую, сын мой, но еще раз настоятельно прошу удалиться и прекратить хулиганство.

– Эй, ты, отец, – вмешался Николай, – на чьей ты стороне? Может, на стороне рогатого и хвостатого? Если ты работаешь на Бога, будь добр, выполняй его заповеди – помогай ближнему. Понял?

– Богохульник! – взвыл священник. – Ты посмел явиться в храм божий в нетрезвом виде? Вон!

– А как бы я трезвым вынес твою рожу? Ты бы лучше посмотрел на себя, святой… – Николай длинно выругался, приведя в ужас следящих за разговором людей. – По-моему, это ты поганиш храм божий своей задницей…

– Помолчи, Коля, помолчи! – Дэвид зажал другу рот ладонью. – Не слушайте его, святой отец, это он от перенесенного потрясения! Шутка ли, столкнуться лицом к лицу с самим врагом рода человеческого! Он был в зеркале… Понимаете? Он смотрел на него из зеркала!

Церковник замялся, соображая, как лучше отреагировать на такое заявление. Ничего не придумав, отошел в сторону, передавая нарушителей на усмотрение светских властей. Полицейские, перешучиваясь между собой, взяли их под локти и, подталкивая дубинками, проводили к выходу. На прощание без злобы посоветовали:

– Меньше пей, братец, а то еще не такое увидишь!

На улице было темно и холодно, осенний ветер теребил одежду. Сегодня по программе планировалась гроза, и иллюминацию предусмотрительно отключили. Город пустовал, затаившись в ожидании стихии, чтобы с первыми раскатами грома разразиться бурным весельем. Они стояли посреди мостовой, мимо проносились редкие флаеры-такси, задерживались возле одиноких прохожих, помигивая фарами, и уносились дальше.

– Со мной такое впервые, – произнес Николай, стуча зубами от холода.

– Что именно?

– Меня впервые выгоняют из церкви.

– И часто ты