Одаренная девочка и яркое безобразие - Мальвина Гайворонская

чем-то неуловимым смахивали на собак, то эти черно-серо-синие монстры за счет туманных грив и хвостов сошли бы скорее за лошадей, правда, выглядевших так, словно только что размозжили копытами черепа пары-тройки тираннозавров, закусили ими и потом уже примчались на зов. Тьма и туман мешали разглядеть лучше, и воображение радостно принялось дорисовывать острые клыки и горящие глаза – правда, Гена не готова была поручиться, будто на самом деле тех не имелось. А вот страха, по крайней мере у Потаповой, не наблюдалось ни на грамм – только чистый, незамутненный, ярчайший гнев.

Кажется, происходило что-то магическое.

Справа полыхнул огонек, и резко запахло чем-то мерзко-противным, словно Ипполита Найтмаровна не закурила, а разлила целый флакон духов фирмы «Откровенная паль с Алиэкспресса». Медведицу аж передернуло, а Кирилл скосил на учительницу хмурый взгляд:

– Обязательно курить при детях?

– В такой ситуации – да, – не сводя глаз с участка лешего, ответил за коллегу Игорь. – Табуну нужен пастух, а мы с тобой точно не хотим, чтобы потом эти коняшки радостно ринулись к нам.

– Все так, – кивнула Ипполита. – А теперь отойдите назад. Игорек, ты за наводчика.

Тут одна из собак прыгнула на стоявшую рядом с ней лошадь – но та моментально рассыпалась клубами тумана, перетекла за спину нападавшей и, проявившись вновь, неплохо отходила ее копытами. Другие твари словно по команде бросились на остальных коней табуна, и пространство перед избушкой довольно быстро стало напоминать нечто среднее между полем брани, молочным супом с комочками и столкновением двух стай пираний. Тошнотворно-сладкий дым сигарет Ипполиты Найтмаровны неровной струйкой тек к побоищу, тонкой нитью опоясывал его и таял где-то с противоположной от ребят стороны. Учительница внимательно следила за происходящим, порой словно поправляя что-то пальцами в воздухе, и картина даже могла бы сойти за довольно лиричную, если б не громкие рык с лаем, вой, скулеж, ржание и периодические выкрики Игоря коллеге:

– На три часа еще две!

– Принято.

– Справа!

– Вижу.

– Щас прыгнет!

– Не успеет.

С тревогой наблюдавшая за боем лошадей и собак медведица никак не могла понять главного.

– Почему она их не убивает?

Продолжавшая периодически всматриваться в окружающий пейзаж Катя задумчиво посмотрела на Гену.

– А зачем?

– Ну, разве тогда они не… кончатся?

Красношапко покачала головой:

– С той стороны их сотни, лезть будут все равно, пока разлом открыт. А смысла убивать нет. Ты же не убиваешь голубей просто за то, что они курлычут на подоконнике?

Потапова еще раз покосилась на участок Сашки.

– Эти ребята не похожи на голубей.

Катя хмыкнула:

– Просто ты мало представляешь себе остальную тамошнюю фауну. Да и флору, если уж на то пошло…

Почему-то это несказанно разозлило. Нет, не так. Она, Гена, после слов Красношапко начала злиться сильнее. Но что это значит на самом деле?

– Еще три!

– Ага, ловлю. Где только эту грымзу носит?

– К сожалению, милочка, селекторные совещания редко планируют с учетом внезапных происшествий – и еще реже из-за них отменяют, – раздался за их спинами спокойный женский голос. – В любом случае, Ипполита Найтмаровна, Игорь Октябриевич, Кирилл Радамантович, благодарю за помощь. Дальше сама.

Директор не спеша миновала замерших учеников и, открыв калитку, спокойно проследовала сквозь туман и сигаретный дым на участок, а на полкорпуса позади нее держался чрезвычайно довольный, словно объевшийся сметаны кот, Тимофей Иванович. Призрачные лошади сначала замерли, а после растаяли, растворились в воздухе, собаки же, лишившись соперников, бросились было всей толпой к Альме Диановне, но в паре метров передние ряды резко затормозили, в них врезались задние, и на несколько секунд смертоносная стая бедоклыков превратилась в клубок тявканья и поскуливания. Когда поднятая ими пыль улеглась, твари замерли, внимательно следя за каждым движением директора и не приближаясь. Лютая немного постояла, раскачиваясь на каблуках туда-сюда, а потом снова спокойно и размеренно двинулась сквозь толпу расступавшихся перед ней собак. Несколько особей понаглей попытались было зайти ей за спину, но тут директор зарычала – чуть слышно, но от этого звука волосы попытались встать дыбом, а внутри словно заледенело. Бедоклыки пригнули морды к земле и медленно, один за другим, не сводя глаз с Альмы Диановны, принялись пятиться обратно в разлом. Когда пространство перед избушкой вновь опустело, директор повернулась к остальным.

– В обычных обстоятельствах я отправила бы учащихся в общежитие под надзором педагогического состава, но с учетом всех упомянутых Игорем Октябриевичем нюансов, включая исчезновение Александра Витольдовича, разделяться сейчас точно не лучшая затея. Прошу учителей приглядеть за прорывом, пока мы с Тимофеем Ивановичем исследуем место происшествия. Красношапко, вам персонально и только в данном случае дозволяется при необходимости им помочь. В мое отсутствие за старшую остается Ипполита Найтмаровна. Полечка, когда объявится Зеленый Князь, пожалуйста, предупредите Витольда Родовича, что мы нуждаемся в его услугах. Тимофей Иванович, следуйте за мной, – и она спокойно шагнула вслед за бедоклыками и исчезла.

Улыбнувшись еще шире, завуч раскланялся с присутствующими и поспешил за ней.

– А это безопасно? – прошептала Гена Кате.

– Они оба Старшей крови, – ответила соседка, пожав плечами. – Самое страшное, на что могут там наткнуться, это друг на дружку.

– Но почему… ну, в таком виде? – продолжала недоумевать медведица, и тут в разговор вмешался уже Игорь.

– Мишка… В смысле твой отец однажды сказал мне, мол, настоящий оборотень становится зверем, только когда для человеческого уже не остается места.

Эта мысль была для Гены новой. Интересной. Важной. И она постаралась ее запомнить, даже несмотря на то, что высказал ее дядя.

Неоднократно помянутая Геной Дора перешла в Лес по всем правилам безопасности: через Пузырик, предварительно на всякий случай еще раз проверив шнуровку ботинок и призвав из основного мира рюкзак, который чуть не забыла. Покопавшись в нем, достала банку со страхожорами, но, поразмыслив, спрятала обратно: если все пойдет как думает, малышам лучше переждать внутри, а не торчать снаружи. Чече по традиции маячил поодаль и внимательно-осуждающе следил за ее действиями.

– И нечего на меня так смотреть. Мало ли что я сказала, Игорь Октябриевич прекрасно понимает – одной разведкой дело не ограничится. Поэтому, кстати, и возмущался.

Темный сопровождающий сложил руки на груди и чуть склонил голову влево.

– Да ну, правда? То есть просто так отпускать ребенка в Лес с немым компаньоном – пожалуйста, а вот против попытки спасения моего же опекуна родители внезапно стали бы возражать? Лично я так не думаю.

Руки на груди и не думали разжиматься.

– Слушай, я прекрасно понимаю: это рискованная затея и так просто Лес Александра Витольдовича не вернет. У меня есть