Сурск 2: Попаданец на рыбалке. Мы наш, мы новый… От Суры до самых до окраин… Жизнь продолжается - Владимир Николаевич Скворцов

Пьянск. Сурай

А в общем, лето у нас хорошо прошло. Зерно уродилось, картошка и овощи тоже, рыбы наловили, и еще наловим. Запасов на зиму хватит. Цех у нас ткацкий работает, швейный еще запустили, мастерская сапожная есть. Так что теперь не только на себя, но и на продажу товара хватит. Хотя тут не знаю, что лучше. Заказ появляется – на армию форму шить. Сами ткань делаем, красим и шьем. Сапоги тоже надо будет тачать. Правда, не мы одни, Яван тоже заказ получил.

Но ничего страшного, сделаем для армии, будем на продажу шить. Хотя надо посчитать, в какие сроки нужно все сделать, и сколько на это людей понадобится. Может, удастся и сразу посадить девок товар на продажу готовить. Вот только теперь я понимаю Вика, когда он постоянно жалуется, что нет людей. У нас тоже уже не хватает людей. Кроме тех мастерских, что я уже назвал, еще работает деревянный завод, артель по добыче руды и бумажная мастерская.

При этом мы еще и зерно растим. Приходится соседей в помощь привлекать. Они пока не поняли, что надо у себя цеха ставить, так что им запасов впритык хватает. А у нас в каждом доме скотина своя, да еще общественное стадо есть. И запасов хватает с излишком, и без дела никто не сидит. Говорят, Молчун новую машину сделал, на ней вязать можно. Надо будет съездить и посмотреть. У себя потом такие поставим.

Ничо, справимся. Народ дружно работает, все знают, кто и сколько сделал, и зависти у людей нет. Главное, что все видят – никому ничего лишнего просто так не дается, все только заработанное своим трудом.

Барыш. Жихарь

– А что, Дугиня, вроде бы хорошо мы тут укрепились?

Я стоял на наблюдательной вышке и осматривал окрестности. Видно было далеко, оврагов рядом нет, лесов и кустов тоже, так что просто так к острогу не подобраться.

– Неслабо. И пусть холм не холм, а прыщ на ровном месте, но на метр стену поднял. А всю лишнюю землю мы срезали, так что к нам так просто не подойдешь.

– Вот только нам бы с тобой припасом обзавестись. Что-то мне кажется, маловато его у нас.

– Пока да, маловато. Но все солдаты работают над этим. Нам сейчас дрова нужны, сено и еда. Ее обещали в скором времени подвезти, да охотники вон по лесам ходят, каждый день что-то да приносят. Коптильня постоянно работает, так что с едой мы будем. Вот лошадкам надо бы корм запасти, да ведь негде.

– У Сурая возьмем, он мужик запасливый, поделится. Кстати, когда там радисты работу закончат?

– Обещали через неделю, потом будут еще неизвестно сколько налаживать.

– Ладно, посмотрим, что получится, что-то плохо мне верится, что можно будет с Городом связываться.

– Как говорят эти спецы, с Окском и Камском связь работает. Правда, не всегда как надо, но работает.

– Это, конечно, хорошо, если связь будет. Но нам стоит рассчитывать на свои силы. Ты проследи, чтобы вокруг где надо мины поставили, да не в один ряд.

– Сделаю.

– Вот и хорошо. Какие-то мутные тут истории затеваются. Каламас, приказчик наш, говорит, что тайные дела тут закручиваются. Неизвестные люди появляются и исчезают, купцы что-то суетятся, да и остальные вокруг какие-то беспокойные. Так что нам с тобой надо быть готовыми к любым неприятностям.

– Мы и так готовы, не в первый раз врага ждем. Отобьемся.

Сурск. Галка

А ничего так машинка вяжет. В наше время на нее и не взглянула бы, а здесь очень даже хорошо. Зато теперь и трикотаж будем делать. Здорово!

Но дело даже не в этом. Как-то все замерло, будто перед грозой. Нет, жизнь так вообще бурлит. Народ все привыкает к нововведениям – должности, звания, оклады. Теперь начинают думать о новых назначениях и званиях, аттестациях и конкурсах. Но за этой суетой остается какая-то пустота. Кажется мне, что делается это все ради самого процесса. Нет, не так, ну никак не могу слова подобрать, чтобы высказать свое ощущение.

Если раньше я чувствовала город как что-то монолитное и цельное, то сейчас это ощущение пропало. Так, есть большое количество людей, проживающих в одном месте и делающих какое-то дело. Понятно, что мое отношение к Сурску не изменилось, ему отдано столько сил и здоровья, что я просто не могу как-то по-другому к нему относиться. А вот он изменился и, видимо, сам не знает, каким ему необходимо стать.

Скажем так, складывается такое впечатление, что ребенок взрослеет, и от слепого обожания родителей начинает переходить к оценке их действий с точки зрения появившегося у него собственного жизненного опыта. С одной стороны – это хорошо, есть явные признаки взросления, а вот с другой немного настораживает, чем же это все может кончиться. Я обсудила свои ощущения с Витьком, и что удивительно, у него сложилась такая же оценка происходящего.

– Понимаешь, Галина свет Александровна, мы уже один раз этот рубеж прошли, правда тогда его никто не заметил, на нас война накатила, и мы все как один встали на защиту наших завоеваний. А вот сейчас происходит то же самое, да вот только ситуация совсем другая. Людей стало больше, они меньше друг друга знают, много новичков и пришлых. И прежнее наше монолитное единство как-то вдруг стало пожиже.

А у нас за это время и жизнь немного изменилась. Спокойно живем, достаток появился, какая-то уверенность в завтрашнем дне. Вот народ и стал подумывать, а надо ли как прежде горбатиться? И кто-то решил, что нет, захотелось ему сладкой жизни. А тут и перестройка подоспела, стало возможным деньги зарабатывать и значительно улучшить свое материальное положение. Только вот опять это воспринимается как должное и обыденное, а о том, что это заработано тяжелым трудом и на войне, уже забывается.

Вот и получается, что тот фундамент, что мы закладывали, оказался слабоват, пошел трещинами. Конечно, еще не поздно внести нужные изменения во все происходящее, но и откладывать их надолго нельзя. Так что я тоже мучусь, видя все происходящее, но нет у меня готового решения.

– Да, Витюш, если наши ощущения совпадают, то значит, действительно все так и есть. И что же нам делать?

– Как ты видишь, я все технические и прочие проблемы свалил на других, стараюсь найти какое-то решение. И кажется мне, надо опять пытаться возродить чувство единения и общности