Карма и Радикальное Прощение. Пробуждение к знанию о том, кто ты есть - Колин К. Типпинг

Я прошелся взглядом по другим душам в комнате. Я увидел своих родителей, дедушку с бабушкой и даже душу младенца, умершего от СВМС.

Мне хотелось поговорить с каждым из них, подобно тому как мы побеседовали с Сюзан, но Харли остановил меня.

– Ты сможешь воссоединиться с каждой из этих душ, когда мы завершим обозрение жизни. Я не хочу, чтобы это превратилось в некое подобие шоу «Это твоя жизнь».

Перехватив таким образом контроль над тем, что происходило в комнате, он обратился к белому экрану и спроецировал на него черную линию, которая шла слева направо, поместив ее где-то посередине между верхом и низом экрана.

– Итак, займемся теперь непосредственно нашим сюжетом, – сказал он вполголоса, словно обращаясь к самому себе.

– На этой линии отображена вся твоя жизнь, – сказал Харли. – От рождения и до смерти. Ты дал согласие накопить 7500 кармических единиц на протяжении вот этой первой половины. Это означает, что тебе нужно было множество драм в ранний период твоей жизни с той целью, чтобы набрать такое высокое число кармических единиц к завершению этого этапа. А значит, чтобы помочь тебе с этим, мы здесь подобрали для тебя эту замечательную группу душ. Мы подключили их к этой задаче с тем, чтобы каждый сыграл свою роль в твоей жизни. Вот они – все те, кому предстояло обеспечить тебя возможностью ощутить боль отделения. Они согласились принять роли отца, матери, жен, детей и так далее. И они неплохо поработали для тебя, согласен?

– Еще бы! – кивнул я в ответ, обводя всех их взглядом. Они все улыбались в ответ и радостно махали мне руками. Они были так счастливы.

– Но еще до того, как мы привлекли их, у тебя уже было около 250 кармических единиц в виде остаточной боли: результат нескольких твоих прошлых жизней. Мы также учли и то, сколько родовой боли было в твоей генетической составляющей. И оказалось, ты несешь в себе массу боли со стороны своих дедушки с бабушкой, особенно по отцовской линии – по линии польской семьи.

Ты нес в себе их боль, Стив, боль трех или четырех поколений. Главным образом, это была боль отделения от своей земли, культуры, от своих корней, потому что на их землю вторглись враждебные силы. В относительно недавнее время это были сначала немцы, потом русские. Эта боль глубоко отложилась в тебе, Стив, однако она дала тебе еще 750 кармических единиц для начала. Это означает, что с самого момента рождения уже 1000 кармических единиц лежало на твоем банковском счете, если можно так выразиться.

Тем не менее замахнуться на 6500 единиц за одну жизнь – это тоже серьезная задача. Поэтому нам пришлось подобрать тебе таких родителей, которые, во-первых, были бы связаны с родовой болью, уже заложенной в тебе, и, во-вторых, обращались бы с тобой исключительно плохо с самого начала твоей жизни.

Очевидно, твоему отцу следовало быть поляком, поэтому мы остановили свой выбор на матери-немке. Мы подумали, что гремучая смесь, которая получится из такой семьи, обеспечит тебя массой возможностей испытать боль отделения. Отец твой был сделан нами парнем слабым и бесхарактерным, вдобавок алкоголиком, твоя мать – женщиной жестокой и суровой, склонной контролировать каждый твой шаг. Он был католик, а она – лютеранка. Как следствие – разлад и постоянные конфликты в семье. Но ведь именно это тебе и было нужно, чтобы начать с самых юных лет зарабатывать достаточное количество кармических единиц.

Те две души, которые были моими родителями, сделали шаг вперед и отвесили поклон.

– Мы дали тебе массу возможностей почувствовать боль отделения, не так ли? – с ликованием в голосе сказала моя мать. – А как иначе ты заработал бы столько кармических единиц за такое короткое время? Ты был нашим старшим ребенком, поэтому мы просто-таки накинулись на тебя. Да и что мы знали о родительских обязанностях в те годы? Он – алкоголик и все такое, я ненавидела его, но и боялась тоже и поэтому вымещала все на тебе. Так что тебе порядочно досталось трепки и от меня, и от него, – она указала на сидевшего рядом отца, который в ответ просто расплылся в улыбке.

– Не сомневаюсь, это все есть в нашем контракте, – сказал я. – Вы чудесно выполнили свою работу, и я очень благодарен вам. Надеюсь только, что с духовной точки зрения это не слишком уж вас обременило – быть такими злыми и жестокими.

– На самом деле, это было совсем непросто, – ответила она. – Но ведь и мы в свою очередь должны были получить то, что нам причиталось по контракту, ты понимаешь. Тем более что палка всегда о двух концах, так ведь? Ты помог нам в том же, в чем и мы тебе, так что мы квиты.

Харли снова перевел беседу в нужное русло:

– Ты был старшим из троих, поэтому тебе и перепадала большая часть порки, которая была и частой, и жестокой. Не будем вдаваться в детали, достаточно сказать только, что за первые тринадцать лет твоей жизни эти две души, игравшие роль твоих отца и матери, дали тебе возможность накопить около 1000 КЕ. Это много, по любым меркам, так что они, эти две души, оказали тебе неоценимую услугу. Ты не ошибся в выборе, предложив именно им стать твоими родителями.

Я обернулся, чтобы снова взглянуть на эти две души, и почувствовал необычайную любовь к ним. Они улыбались мне в ответ столь же любяще. С лица моего отца не сходила все та же широкая улыбка.

Харли же вел дальше свой рассказ, словно их и не было здесь, говоря о них так, словно это и не души вовсе, но все те же люди, мои родители, которыми они однажды были.

– Ты подрастал, и наказаний стало поменьше, но после тринадцати лет отделение приняло форму охлаждения и полного отказа в любви со стороны твоих родителей. Они отвергали тебя и заставляли испытывать вину, потому что ты не делал того, чего они от тебя хотели. Они хотели, чтобы ты учился и стал адвокатом или чем-то вроде этого, но у тебя к этому совсем не лежала душа. Это добавило еще 500 КЕ к общей сумме. В 18 лет ты ушел из дома и поступил на флот, чтобы убраться от них подальше.

– А помнишь, каково тебе было, когда я умер? Это было настоящей душевной травмой для тебя, не так ли, Стив? Тебе ведь было всего восемь лет,