Бесит в тебе - Ана Сакру

— Ч-что со мной?! — я и смеюсь, ведь мне это кажется таким глупым, и одновременно липкий холодок страха начинает под ложечкой сосать.

Мысли кружат, но это слишком ненормально, я все же начинаю понимать.

Начинаю и сразу перестаю. Фокус плывет.

А вот мужское тело рядом такое четкое и такое горячее. И его рука на моей талии, и как бескомпромиссно тащит меня за собой. Единственная реальность, за которую мне легко уцепиться сейчас.

— Наверно я с ликером переборщил, зай, извини, — строя милую виноватую мину, кается Марк, — Ты же не пьешь? Непривычно?

— Н-не пью, — качаю головой, — Один раз только было, что дед М-мирон самогонку н-нам… — начинаю путано рассказывать, но Марк меня нетерпеливо перебивает, волоча к лифтовым.

— Ну вот видишь! Ничего, не переживай, сейчас пройдет, — уверяет меня.

— Ага, — киваю. Липкий страх чуть-чуть отпускает.

— Так, а теперь соберись, нам ведь надо, чтобы нас пропустили, да, зай? — тихо шепчет мне на ухо Марк, когда заходим в мраморный холл и подходим на ресепшн, где нас пластмассовой улыбкой встречает красивая девушка.

Линчук крепко обнимает мои плечи и прижимает к себе.

Моя голова опускается, мир слегка кружит.

Марк говорит куда он идет, достает документы, девушка кому-то звонит — все это гудящий фон для меня. Главное, что нас пропускают и мы заходим в стальной лифт.

Он с тихим гулом взмывает вверх. Чувствую, как придавливает к земле, охота стечь на пол. Номера этажей стремительно меняются на циферблате. Не запоминаю на каком мы выходим. Где-то очень высоко.

Идем по безликому пустому коридору. И приглушенный звук музыки из чьих-то апартаментов становится все громче и громче…

Наконец, когда шум достигает максимума, возможного в этом коридоре, Марк без звонка толкает одну из дверей и пропускает внутрь меня первую.

Спотыкаюсь, дезориентированная.

Я словно телепортировалась в другую реальность, сделав всего шаг.

Здесь оглушающе долбят басы, свет тусклый настолько, что видны огни вечерней Москвы за стеклянными стенами, обстановка совсем не такая безликая как в холле, а вокруг разом оказывается больше десятка полуголых, пьяных, извивающихся в танце тел.

14. Ваня

— Чудом же в итоге вытащили! Играли как мухи, обдолбавшиеся дихлофосом! — надрывается тренер в раздевалке, раздавая нам победных послематчевых люлей.

Парни посмеиваются, закатывая глаза, что драконит Борю только еще больше.

— Шолохов, хорош лыбиться, я не девочка твоя! — рыкает Борисов на Гордея, который сразу пытается собрать лицо в скорбную мину, что дается ему с трудом, — Ты мне скажи лучше, ты зрение давно проверял?! Корзину, куда кидать, в упор что ли не видишь? У тебя статистика по броскам грустнее, чем лицо алкаша, который водку уронил.

Раздевалка взрывается низким мужским смехом. Шолох все пытается казаться серьезным, всем видом показывая Боре, что согласен с каждым словом. Борисов, тяжко вздохнув, путешествует взглядом дальше по нашим взмыленным после матча головам.

— Чижов, а ты что вообще творишь, твою бабушку?! — глаза тренера находят меня.

С невозмутимым видом продолжаю вытирать полотенцем потную шею. В первый раз что ли про себя дерьмо слушать? Пф, напугал… Тем более, что я и сам в курсе, что это была далеко не лучшая моя игра.

— Кончай по утрам принимать тормозную жидкость! — извращается Боря в своих оскорблениях, — Я уж молчу, что ты чуть Линчука не убил! Что это, твою мать, за пас в реанимацию?!

— Он же в порядке, даже нос не сломал, — негромко отбрыкиваюсь я. И сразу спрашиваю то, что мучило меня всю оставшуюся игру, — Кстати, а где он?

— А ты хотел, чтобы сломал?! — взрывается Борисов, игнорируя мой вопрос.

— Нет конечно, — хмурясь, опускаю глаза, чтобы наш проницательный тренер не прочел в них, что на самом деле я бы был очень даже не против.

Не то, чтобы прямо есть за что… Так… Ощущение…

И где этот гребаный Линь?!

Еще и Шуйская ушла… Я не очень понял когда именно. Просто обернулся в очередной раз на нее во время матча и наткнулся на пустующее пластиковое сидение. Сначала думал, что может пересела, но нет…

С ним ушла, да?!

Не мое это дело.

Но нос жаль, что не сломал…

— Линчук вроде в больницу поехал. На всякий случай, — изволит наконец ответить Борисов где носит Марка, а затем вдохновенно продолжает нас дальше распинать.

Больше особо не слушаю. Тревожно сжавшуюся пружину в груди отпускает.

Значит не с ней. Ну и отлично…

Хорошо бы, чтобы подольше потусил там, в своей больнице.

А в понедельник на кафедре я этой блаженной Шуйской мозги еще раз прочищу. И теперь уже до победного. Пусть Линчук обратно закатывает свою мажористую губу и заправляет золотые яйца.

После мотивационной порки Боря нас поздравляет с победой и отпускает в душевые.

Заваливаемся туда всей толпой. Настроение отличное, выиграли же! Еще и с приличным отрывом в девятнадцать очков.

— Слышь, пацаны, может отметим? — предлагает Гамлет, намыливаясь, — Я бате звякну, он нам кабинет отдельный организует. Попоем, попьем, поедим вкусно… М-у- а! — складывает пальцы в горсть и смачно причмокивает.

У отца Микояна три армянских ресторана и еще один клубного типа, с караоке. Кормят там действительно — отвал башки. У меня рот слюной мгновенно затопило, стоило услышать о таких планах на вечер.

Шумно сглатываю, разулыбавшись и мысленно уже представляя, как вгрызаюсь зубами в сочнейший шашлык, который когда — либо ел. Парни вокруг тоже одобрительно гудят.

— Даешь Микояна в стартовый состав! Кор-ми-лец! — смеясь, скандируют.

— Что? Все едем? — спрашивает Гамлет.

— Да — а-а! — орем дружно, переглядываясь между собой.

После душа, разморенные и уставшие от потраченных физических сил во время матча, уже ведем себя потише. Вечер в ресторане нарисовался внезапно и многие звонят своим девчонкам или друзьям, на ходу меняя пятничные планы.

Рядом со мной на скамейке переодевается Богдан Фоменко. Он тоже сначала набирает своей Леське, отпрашиваясь как приличный каблук, а затем звонит еще. И вот второй его разговор я, мгновенно насторожившись, подслушиваю. Потому что улавливаю знакомые имена.

— Линь, слышь, я не подъеду… Да там… Микоян к себе в "Хоровац" зовет. Мы с ребятами решили победу… Да… Нет, мне не важнее… Бля, чувак, ну не могу я, меня Леся бы итак кастрировала, если бы узнала, что я на вписке вашей был… Хахах, да ладно?! Монашка?!.. Ну ты там полегче, чувак… Ахахах, ну да… Все, давай, бро, пока. Нормально тусануть вам там.

И, положив трубку, Фома как ни в чем не бывало, продолжает