Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

1928 году правительство установило жесткие ограничения на количество фильмов, которые можно было импортировать, а затем еще больше усложнило эту систему, создав три типа лицензий на импорт[159]. 2 июля 1932 года – через несколько недель после того, как Фредерик Херрон заявил о победе в деле «Ангелов ада», – правительство должно было опубликовать новый закон о квотах, который заставлял американские студии производить кинокартины в Германии. После стольких лет борьбы с «абсурдными, нелепыми и несправедливыми» торговыми правилами американские менеджеры всерьез задумались о том, чтобы испытать ситуацию на прочность, уйдя с немецкого рынка[160].

Когда был опубликован закон о квотах 1932 года, американские менеджеры начали особенно интенсивный раунд переговоров. Они проводили встречи с высокопоставленными правительственными чиновниками, указывали на то, что в любой момент могут покинуть рынок, и в конце концов достигли соглашения по вопросу принудительного производства в Германии[161]. Все эти обсуждения казались им очень важными в то время, но в новом законе было сокрыто одно дополнение, которое они не оспаривали и которое окажет гораздо более глубокое и долговременное влияние. Статья 15 закона о квотах гласила:

В выдаче разрешений может быть отказано кинокартинам, продюсеры которых, несмотря на предупреждения компетентных органов Германии, продолжают распространять на мировом рынке фильмы, направленность или влияние которых наносит ущерб престижу Германии[162].

Это предложение, подсунутое в закон Министерством иностранных дел Германии, будет влиять на голливудское производство до конца десятилетия. Любой высокопоставленный представитель студийной системы быстро понял бы его смысл. Дело было не в том, что американские компании больше не могли снимать антинемецкие картины; германское правительство никогда не смогло бы обеспечить соблюдение такого закона. Вместо этого пятнадцатая статья позволяла закрывать немецкий рынок сбыта для тех студий, которые были бы уличены в распространении антинемецких фильмов.

Статья 15 оказалась очень эффективным способом регулирования американской киноиндустрии. Министерство иностранных дел Германии с его обширной сетью консульств и посольств могло легко обнаружить оскорбительную картину в любой точке мира, если таковая выходила в прокат. И тогда ведомство могло запретить соответствующей студии вести бизнес в Германии[163].

Поскольку статья 15 родилась в результате споров вокруг «Ангелов ада», было вполне естественно, что первой мишенью закона станет компания United Artists, ответственная за распространение картины. Однако прежде чем выслать United Artists из Германии, как гласила статья 15, компания должна была получить «предупреждения, вынесенные компетентными органами Германии». Что и произошло в декабре 1932 года на драматичном совещании в Нью-Йорке. Официальным лицом, руководившим процессом, был вице-консул Германии доктор Йордан, а компанию United Artists представляли менеджер по продажам Эл Лихтман и менеджер по работе с иностранцами Артур Келли[164].

Во вступительном слове Лихтман и Келли заявили, что проблема, по сути, финансовая. United Artists не производила «Ангелов ада», а лишь распространяла их, и компания потеряет около 1,5 миллиона долларов, если картина будет изъята из проката на столь ранней стадии[165].

Доктор Йордан ничего не ответил на эти оправдания. Он просто объявил, что германское правительство применяет статью 15 правил квотирования против United Artists. В ответ Лихтман покинул совещание[166].

Келли сказал, что United Artists никогда не получала возможности обменяться предложениями по поводу «Ангелов ада». Кроме того, United Artists недавно распространила в США картину немецкой компании UFA «Конгресс танцует» (The Congress Dances) со значительными убытками. Если бы немцы отомстили United Artists, американцы могли бы легко отыграться на UFA[167].

И снова доктор Йордан ничего не сказал в ответ. Он просто повторил предупреждение. Немецкое правительство применяло статью 15 закона о квотах против United Artists.

Келли заметно напрягся. «Для нас это не имеет никакого значения, поскольку у нас все равно нет никаких дел в Германии», – сказал он.

Доктор Йордан не отреагировал. Он повторил предупреждение еще раз, «чтобы не осталось сомнений в намерениях правительства». Келли ответил, что полностью понял смысл предупреждения[168].

В последующие дни Фредерик Херрон предупредил доктора Йордана, чтобы тот не слишком раздражал United Artists. Компания обладала огромным влиянием и могла легко принять опасные ответные меры. Например, эта студия могла снять антинемецкий фильм со звездным составом, который было бы гораздо сложнее «запретить», чем «Ангелов ада»[169].

Десять месяцев спустя Артур Келли дал в Берлине небольшое интервью, в котором заявил, что картины United Artists «слишком привязаны к американскому менталитету», чтобы вести рентабельный бизнес в Германии[170]. Если он действительно так считал, то очень быстро передумал, поскольку в следующем году он представил ряд фильмов германским цензорам[171]. Почти все они были немедленно отклонены[172]. Через год после драмы вокруг «Ангелов ада» United Artists стала первой жертвой статьи 15.

Создание закона, регулирующего производство антинемецких фильмов в Голливуде, было мощным шагом правительства Германии, но почти в то же самое время был разработан второй, еще более амбициозный план. В январе 1932 года, за полгода до принятия статьи 15, специальный представитель Министерства иностранных дел Германии доктор Мартин Фройденталь отправился в Соединенные Штаты для изучения американской студийной системы. В течение целого года он общался с некоторыми из «важнейших людей в индустрии» и к концу поездки разработал для немецкого правительства совершенно иной план действий[173].

Другие страны организовали подобные миссии еще в конце 1920-х годов. Канада, Чили, Китай и Мексика отправляли своих представителей в Голливуд, чтобы убедиться, что их культуры изображены достоверно. Самым известным примером стал барон Валентин Мандельштамм из Франции, который настаивал на оплате своих услуг и в какой-то момент убедил французское правительство наложить временный запрет на продукцию Warner Brothers[174]. Ни один представитель, однако, не проявлял такого усердия, как Мартин Фройденталь. Каждый раз, когда Фройденталь садился в поезд, он вступал в беседу с пассажирами на различные темы, «например, о церкви, американских женщинах и т. д.», пытаясь узнать больше об американцах. Он сразу заметил, что эти люди плохо реагируют на излишнюю формальность; она заставляет их насторожиться. Поэтому решил вести все переговоры в непринужденной, неформальной, «свободной и легкой» манере. Например, когда Уилл Хейс сказал Фройденталю, что он не первый представитель, приехавший в Голливуд, и что другие государства также чувствительны к их изображению, тот ответил, что Германия – это «особый случай». Фильмы послевоенных лет систематически разрушали репутацию его страны, поэтому студии должны были проявить «спортивный дух» и решить эту проблему[175].

Он был прав. Представителей других стран, как правило, заботили вопросы достоверности или морали. Валентин Мандельштамм, например, указывал на детали в