История русского раскола старообрядства - Петр Семенович Смирнов

патриарха и не наружное, только официальное, отношение к своему делу, но внутреннее и искреннее убеждение в необходимости и пользе его. Вследствие этого большинство иосифовских справщиков должно было оставить службу на печатном дворе, – именно из них выбыло шесть и остался только один. В тоже время было большое затруднение в приискании и новых справщиков. Никоном было назначено семь справщиков, именно в таком хронологическом порядке: старец Чудова монастыря Евфимий, старец Новоспасского монастыря Матвей, ученик Ртищевской школы и Киевской академии Иван Озеров, приезжий старец Арсений Грек, Рождественский, что у царицы на сенях, протопоп Адриан, патриарший архидиакон Евфимий и Чудовский старец Иосиф. Некоторые из них служили очень недолго. В конце патриаршества Никона оставалось только четыре справщика. Из них более видное место занимали Чудовский старец Евфимий и старец Арсений Грек. Евфимий, ученик Епифания Славинецкого, прекрасно знал язык греческий, также латинский, польский, еврейский; жизнь в Чудовом монастыре, видном центре монастырской жизни в столице, бывшем тогда и выдающимся проводником духовного просвещения, сделала инока человеком образованным, должность уставщика в монастыре дала возможность весьма близко ознакомиться с составом и характером тогдашних богослужебных книг, не только печатных, но и рукописных. Арсений Грек прибыл в Москву в свите патриарха Паисия иерусалимского (1649 г.). Как ученый, он был оставлен здесь в качестве учителя в греческой Чудовской школе; но скоро был предан суду за прежние свои отступления в латинство и мусульманство и сослан в Соловецкий монастырь «для исправления веры». В 1652 г. Никон взял оттуда Арсения, причислил его к составу попов своей крестовой, сделал библиотекарем патриаршей библиотеки и, наконец, главным справщиком и переводчиком книг (март, 1654 г.). Много помогал нуждам печатного двора иеромонах Епифаний Славинецкий, по поручению патриарха составлявший церковные каноны и предисловия к богослужебным книгам.

Никон взялся за дело теперь тем решительнее, что мог найти поддержку у двух восточных патриархов Макария и Гавриила. Он приглашал их на свои богослужения и просил делать нужные замечания о русском церковном чине, чтобы неисправное можно было исправить. И патриархи, действительно, сделали много таких Никону замечаний; между прочим замечали и о неправильности двуперстия. И вот, когда настала неделя православия (1655 г.), Никон, пригласив служить обоих патриархов, несколько архиереев и множество прочего духовенства, в присутствии царя и всех молящихся сказал проповедь, в которой сначала говорил против икон латинского письма, а потом против двуперстия; он «говорил с жаром», причем открыто обращался к п. Макарию с просьбою подать свое мнение по указанным вопросам. Макарий соглашался с русским патриархом. Несколько спустя Никон пригласил Макария и Гавриила на собор. Собор происходил на пятой неделе великого поста (25–31 марта). Кроме трех патриархов, здесь присутствовали русские митрополиты, архиепископы, архимандриты и игумены. Рассуждали по вопросам, возбужденным п. Макарием, о некоторых русских церковных чинах и обрядах, а также – о богослужебных книгах. Справщики успели к этому времени исправить Служебник и сделать сличение других московской печати книг со старыми славянскими и греческими; при их указаниях отцы собора убедились, что новопечатные славянские книги во многом не согласны ни с древними славянскими, ни с греческими, и что, наоборот, новоисправленный Служебник во всем сходен с этими подлинниками. Поэтому собор одобрил этот Служебник и определил напечатать его, а относительно исправления прочих книг повторил определение собора 1654 года.

Месяца через полтора после собора п. Никон получил новое побуждение к продолжению своего дела. Возвратился грек Мануил Константинов и привез ответную грамоту п. Паисия. Её подписали, кроме патриарха, 24 митрополита, 1 архиепископ, 3 епископа и несколько других лиц, занимавших главные церковные должности при патриархе. Мудрые советы давал цареградский святитель. Прежде всего он счел за нужное разъяснить, как следует смотреть на различие церковной обрядности в поместных церквах. Он писал, что православные христиане должны иметь единение в исповедании веры; а если случится, что какая-нибудь Церковь будет отличаться от другой какими либо порядками не существенными для веры, каковы напр.: время совершения литургии или форма сложения перстов для священнического благословения, то это не должно производить никакого разделения; потому что Церковь не с самого начала получила полный устав чинопоследований, какой содержит в настоящее время, а вырабатывала его мало-помалу. Указав затем на книгу «Православное Исповедание», из которой можно узнать, какие суть нужные и существенные члены православной веры, Паисий в ответе на первый вопрос кратко изъяснил состав и таинственное знаменование того чина божественной литургии, какой содержался тогда на Востоке. Другие ответы, более краткие, следуя в порядке вопросов, касались тех или других церковных обычаев и правил благочестивой жизни. Из них наиболее важное, по тому времени, значение имели ответы: 24, 25, 27. Патр. Никон спрашивал: какими перстами подобает христианину изображать на себе крестное знамение? Паисий отвечал: мы все имеем древнее обыкновение по преданию слагать вместе три первых перста во образ св. Троицы. Никон опрашивал: какими перстами следует архиерею или иерею начертывать благословение, преподаваемое ими верующим? Паисий отвечал: Церковь благословляет всех, изображая иерейскою рукою имя Мессии: Iс. Хс., – именно: первый палец и четвертый, будучи соединены вместе, изображают Iс, а второй и третий стоймя с небольшим наклонением одного из них – х, мизинец – с = Хс; впрочем при том же знаменовании, можно слагать персты и иначе. Никон спрашивал: сколько поклонов должно быть при чтении молитвы Ефрема Сирина и каких? Паисий отвечал: устав о поклонах содержим такой, что сначала делаем три больших поклона и, потом, после двенадцати малых, еще один большой, всего – 16. Согласно с высказанным взглядом на обряды, Паисий «умолял» прекратить распрю о чине церковного «тайноводства», считая её признаком раскола, и просил Никона убедить раздорников принять чин восточной Церкви. В заключение патриарх выражал благопожелание, чтобы Господь даровал Никону «успех в исправлении». Грамота Паисия I послужила для Никона в его деле церковных исправлений важною опорою; впоследствии в нужных случаях он прямо ссылался на неё в свое оправдание.

§ 10. Издание новоисправленных книг

Определение собора 1655 года о напечатании исправленного Служебника было исполнено к 31 августа того же года. Новый Служебник заключал в себе много перемен сравнительно с прежними Служебниками, изданными при первых пяти патриархах. Прежде всего они касались общего содержания Служебников. Тогда как в первых московской печати Служебниках (1602, 1616 и др.) помещались еще статьи Требника: Служебник 1655 г. есть Служебник в собственном смысле и содержит в себе, кроме устава священнослужения, последование вечерни и утрени, чин проскомидии и литургий Златоустого, Василия Великого и преждеосвященных даров, да еще несколько прибавочных статей в начале и конце книги. Затем отличия нового