Большевики. Криминальный путь к власти - Юрий Михайлович Барыкин

(меньшевики, польские социал-демократы, Бунд и латыши), на заседании 1 июня 1907 года был принят большинством в 170 голосов против 35 и 52 воздержавшихся. Для общего настроения съезда характерно не только это огромное большинство (66 %) высказавшихся против партизанских выступлений; едва ли не еще более показательно, что лишь совсем ничтожное меньшинство (всего 13,6 %) открыто проголосовало против резолюции, т.е. защищало практику партизанских нападений. (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 30–31.)

Делегаты-большевики в подавляющей массе оказались среди воздержавшихся. Среди них: К. Е. Ворошилов, А. П. Смирнов (тогда один из лидеров Петербургской организации), С. Г. Шаумян…

Красин уходит из «революции»

В начале марта 1908 года финская жандармерия задержала в Териоках одного из революционеров, найдя при нем документы, компрометирующие Красина. Последний вынужден был пойти на крайние меры, организовав налет одного из боевых отрядов на полицейский участок, в результате которого документы были возвращены. (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Л. Б. Красин и большевики 1870–1926. С. 99.)

И тем не менее в том же месяце Красин был арестован вместе с одним из участников БТГ на даче в Куоккала и препровожден в выборгскую тюрьму.

Попытка организовать побег сорвалась. Но Красина спасла медлительность царской бюрократической машины. По финляндским законам его выдача могла состояться лишь после получения обвинительного постановления из петербургского суда, но по тем же законам задержание какого-либо лица в тюрьме без обвинительного заключения допускалось лишь в течение месяца. Случилось так, что это заключение поступило в Финляндию через несколько часов после того, как финляндский сенат вынес решение об освобождении Красина. (Зарницкий С. В., Трофимова Л. И. Советской страны дипломат. С. 11.)

Таким образом, Красин был освобожден на 31-й день.

Губернатор, с симпатией относившийся к революционерам, даже вручил ему заграничный паспорт, посоветовав скорее покинуть страну. (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Л. Б. Красин и большевики 1870–1926. С. 101.)

Т. О. Коннор: «Красин считал, что Ленин, прежде поддерживавший его из соображений политической выгоды, теперь предал своего бывшего союзника. На протяжении почти 10 лет, начиная с их открытого разрыва в 1908 г. и до примирения в 1918 г., Красин относился к Ленину с нескрываемым недоверием, подозрительностью и даже враждебностью». (О. Коннор Т. Э. Инженер революции. Л. Б. Красин и большевики 1870–1926. С. 112.)

Возможно, Красин даже подозревал, что это кто-то из «товарищей» Ленина выдал его финским жандармам. Так или иначе, не желая испытывать судьбу и не теряя времени, Леонид Борисович выехал в Западную Европу.

После этого приключения Красин отходит от активной политической деятельности. Во время его поездок в Париж он отклоняет предложения обретавшегося там Ленина о принятии участия в партийной печати. (Зарницкий С. В., Трофимова Л. И. Советской страны дипломат. С. 12.)

Что же касается самого Ленина, то в обстановке непрекращающихся трений с меньшевиками, после размолвки с Красиным, он пошел еще на один конфликт, уже внутри собственного «штаба».

Николаевский: «Ленин, который обычно хорошо понимал важность финансовой базы для успешной политической работы и нередко шел на компромиссы, лишь бы обеспечить эту базу, на этот раз совершенно непреклонно держал курс на разрыв с Богдановым – конечно, превосходно понимая, что это будет одновременно разрывом не только с Красиным, т.е. министров финансов БЦ, но и с Горьким, которого Ленин очень высоко ценил и сотрудничеством с которым крайне дорожил, и со многими другими видными представителями “старой гвардии” большевизма». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 61–62.)

«Причина этой крайней непримиримости Ленина полностью понятной будет лишь после того, как мы установим, что как раз в это время новые союзники Ленина, шедшие на смену старым большевикам типа Богданова и Красина, заканчивали в Москве работу по реализации первой части наследства Шмита, что должно было принести кассе БЦ около 190 тыс. руб. в совершенно полноценной валюте, не требующей никакого риска при размене». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 62.)

В результате обострения конфликта на верхушке большевистской фракции Ленин получал столь желанный, фактически единоличный контроль над наследством Шмита.

И все равно, даже после вступления во владение деньгами, Ленин не мог чувствовать себя спокойно. Над обеими группами: его и Красина – Богданова, «страшной угрозой продолжало висеть расследование об экспроприаторской деятельности БЦ», проводимое Центральным Заграничным бюро, которое к этому времени вплотную подошло к вопросу о личной роли в этом деле двух последних персонажей.

«Открытый раскол большевистской фракции, какими бы спорами он ни был формально замаскирован, сделал бы неизбежным вынесение на суд общепартийных центров вопросов, связанных с подлинными причинами этого раскола, и мало-мальски гласное обсуждение этих причин необходимо привело бы к жестокому политическому и организационному расколу всего большевистского крыла партии, к дискредитации всей его политической деятельности, к личной дискредитации его лидеров, к какой бы из внутренних группировок они ни принадлежали. Этого, конечно, не хотел никто из них – Ленин даже меньше Богданова. Рвать друг с другом открыто они не могли и должны были продолжать вместе тащить тяжелую колымагу ответственности за прошлое». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 68.)

В такой обстановке Ленин провел совещание БЦ, на котором была формально ликвидирована старая «тройка», а ей на смену была избрана новая «финансовая комиссия» БЦ, в состав которой вошли: Зиновьев, Крупская, Котляренко, Таратута и Житомирский.

Естественно, не стали слишком тушеваться и Красин с Богдановым.

Полицейские источники говорят, что в то время группа Ленина обвиняла Красина в том, что он «самовольно удержал 140 тыс. руб. “фракционных денег, полученных от тифлисской экспроприации”». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 69.)

Особой остроты этот конфликт достиг в начале 1909 года, причем на заседание коллегии БЦ 23 февраля «Зиновьев, Каменев и Таратута (Ленин на этом заседании отсутствовал) “принесли готовую резолюцию”, в которой Богданов и Красин “объявлялись присвоителями партийного имущества и клеветниками”, подлежащими исключению из фракции». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 69.)

Однако публично обвинить Красина и Богданова в присвоении «имущества фракции», которое на самом деле являлось имуществом всей партии РСДРП, да еще и добытым запретным путем, оказалось затруднительно.

В итоге Красин и Богданов, попросту говоря, послали ленинцев подальше, отказавшись дать новой финансовой комиссии отчет в расходовании сумм, поступивших в БЦ от тифлисской экспроприации.

«Острота личного раздражения Богданова и Красина против Ленина в тот момент определялась тем, что они его поведение считали лично непорядочным». (Николаевский Б. И. Тайные страницы истории. С. 70.)

Итак, подводя итог этой цепи конфликтов среди большевистской