Критическая масса: Атом и геополитика - Андрей Сизов

связанный с риском развития онкологических заболеваний, оказывает значительное влияние на общественное неприятие атомной энергетики[97]. Радиация в высоких дозах действительно опасна. Однако низкий уровень облучения, с которым люди сталкиваются даже в повседневной жизни, не представляет реальной угрозы и не должен вызывать чрезмерного беспокойства.

Кстати, если возвращаться к теме чернобыльской аварии, то, согласно отчету ООН за 2018 г., в 1991–2015 гг. рак щитовидной железы был диагностирован у 20 000 пациентов, которым на момент инцидента не исполнилось 18 лет. Лишь в 15 случаях зафиксирован летальный исход. Пока не выявлен рост заболеваемости лейкозом или другими онкологическими заболеваниями.

Еще один распространенный общественный страх связан с утверждением, что существующие нормы радиационной безопасности ставят во главу угла защиту взрослых мужчин. А значит, другие группы работников АЭС подвергаются риску более значительного облучения.

Вызывает вопросы использование в сельскохозяйственных целях земель, которые располагаются рядом с ядерными объектами.

И разумеется, в сфере повышенного общественного внимания остается проблема долгосрочного хранения ОЯТ. Выше мы писали о существующих методах ее решения. Но ни один из них пока не может обеспечить полное и одномоментное уничтожение радиоактивных отходов. Какая-то их часть, пусть и не очень большая, остается в специальных хранилищах на весь период распада. А далеко не все общество готово принять это как данность или неизбежные издержки развития атомной энергетики.

Сохраняются и опасения по поводу устойчивости АЭС и хранилищ ОЯТ по отношению к террористическим атакам. Тем более что подобного рода риски резко возросли на фоне конфликта на Украине.

Вне зависимости от того, насколько обоснованы те или иные страхи, касающиеся атомно-энергетической отрасли или ее объектов, крайне неосмотрительно игнорировать их, ссылаясь на мифы и фейки. Отсутствие открытого и уважительного диалога между так называемыми лидерами общественного мнения, экологическими активистами, с одной стороны, и атомщиками, медиками (включая психологов) – с другой, – пожалуй, самая оптимальная питательная среда для распространения дезинформации. И как следствие, возведение все более серьезных барьеров для развития атомной энергетики, в том числе для повышения ее безопасности и решения реальных проблем: хранение ОЯТ, предотвращение инцидентов, способных привести к выбросу радиации, и защита от террористических угроз.

4. Роль атомной энергетики в национальной энергетической безопасности

Энергетическая безопасность, возможность обеспечивать себя надежными источниками энергии – одна из самых важных составляющих суверенитета страны. Атомная энергетика в этом отношении обладает следующими преимуществами:

● надежная базовая генерация,

● стабильность поставок топлива,

● стабильность цен,

● снижение зависимости от импорта ископаемого топлива,

● стабильность и устойчивость энергосистемы.

По данным МАГАТЭ, атомные электростанции могут непрерывно работать до двух лет без дозаправки, обеспечивая стабильную основу для национальной энергосистемы[98]. Таким образом минимизируется ее зависимость как от резких ценовых колебаний на рынках ископаемого топлива, так и от изменчивых погодных условий, способных негативно повлиять на выработку генераций, использующих ВИЭ.

Это особенно важно для энергоемких отраслей промышленности и высокотехнологичных отраслей, критически зависящих от бесперебойности поставок электроэнергии.

В 2022 г. на долю американских АЭС приходилось 19% национального рынка электроэнергии. Во Франции этот показатель достигает 70%. В Южной Корее АЭС обеспечивают 30% энергопотребностей страны.

Но в целом, по прогнозам отраслевых аналитиков, зависимость стран Азии от импорта углеводородов вырастет с 43 до 78% к 2030 г.[99] Тогда как с помощью атомной генерации один из самых густонаселенных континентов с растущей экономикой мог бы решить свои энергетические проблемы, не тратя миллиарды на закупаемое у иностранных концернов ископаемое топливо.

В атомной энергетике затраты на сырье составляют сравнительно небольшую часть общих эксплуатационных расходов. Соответственно, и конечные потребители – как промышленные предприятия, так и домашние хозяйства – в этом случае оказываются избавлены от значительных колебаний энерготарифов. Отсюда снижение не только макроэкономических/инфляционных, но и социально-политических рисков, с возрастанием которых нередко сталкиваются страны, чей энергосектор критически зависит от ископаемого топлива.

Конечно, и в атомной энергетике есть свои проблемы. Но их решение зависит от того, как много государств – и как скоро – осознáют важность развития этой отрасли для укрепления собственного суверенитета и национальной стабильности. В этом случае у них появится политическая воля и они используют ее для устранения всех препятствий, с которыми сталкиваются атомно-энергетические проекты, начиная с вопросов финансирования и заканчивая обеспечением 100%-ной гарантии ядерной безопасности и отсутствия ядерных инцидентов.

5. Экономика атомного экспорта: партнерства и конкуренция на мировом рынке

Мировой атомно-энергетический рынок – уникальная точка в глобальной экономике, где одновременно пересекаются геополитика и геоэкономика, борьба за национальный суверенитет и окружающую среду, планы милитаризации и развития.

Тем важнее роль соглашений о ядерном сотрудничестве (Nuclear Command Authority, NCA), которые регулируют обмен технологиями и обеспечивают гарантии нераспространения военных разработок.

Например, по состоянию на 2023 г. США заключили 22 таких соглашения с 48 странами[100]. В них зафиксированы требования к физической безопасности, мирному использованию ядерных материалов и ограничения на программы обогащения урана для партнерских государств.

Но если раньше американские атомщики были безусловными лидерами, то в последнее время они сталкиваются с растущей конкуренцией со стороны России и Китая, предоставляющих потенциальным заказчикам выгодные условия финансирования и упрощенные экспортные процедуры. Особенно это заметно по распределению подрядов на строительство реакторов, срок действия которых может достигать 100 лет.

Так, по числу так называемых твердых, обязывающих соглашений, касающихся поставки и монтажа ядерных установок, наша страна лидирует с 45 соответствующими контрактами[101]. У Китая – 13, у США – 12.

В сотрудничестве с зарубежными заказчиками «Росатом» использует гибкие бизнес-модели, предполагающие как получение российской госкорпорацией доли в построенной при ее участии АЭС, так и полную сдачу объекта под ключ.

Первый вариант – модель Build – Own – Operate («Строй – владей – эксплуатируй», BOO), в соответствии с которой подрядчик сохраняет право собственности и операционный контроль над АЭС после завершения строительства. Такой подход привлекателен для стран, которые предпочитают переложить риски и затраты на управление сложным энергообъектом на «Росатом». Правда, пока такую модель во взаимоотношениях с российской госкорпорацией выбрала только Турция.

В случае полной передачи контроля над АЭС заказчику «Росатом» избавлен от рисков, связанных с ее дальнейшей эксплуатацией, но в то же время лишается возможности влиять на энергетическую политику страны-партнера. Правда, если исходить из принципа «чей реактор – того и топливо» (а в отношении «росатомовских» водо-водяных энергетических реакторов (ВВЭР) он справедлив вдвойне, поскольку в них применяется специализированный тип урановых сборок), то нельзя говорить, что все бенефиты «Росатома» заканчиваются после запуска станции.

С учетом уже упомянутой значительной дороговизны атомно-энергетических проектов важным конкурентным преимуществом становится предоставление льготного финансирования странам, которые привлекают «Росатом»