Чудовищная алхимия. Том 8 - Борис Фёдорович Тролль

На то, что раньше командир действительно мог быть несвободен, также намекало видение, которое он получил от монстра, похожего на краба. Когда незаметные твари атаковали их ночью и извлекали наружу самые потаенные страхи и ужасы, показывая их жертве.

Вот и у молодого человека они вытащили то, что он позабыл: убитую семью и клан, а также старика с рыбьими глазами, который всё это совершил и обещал лично ему, Зефиру, «особую участь».

Видимо, тогда-то он и стал безвольным слугой этого сумасшедшего ублюдка. Дальше был один большой пробел до момента, как командир очнулся в лаборатории старшего Бальдуфа.

И всё.

Но даже этого было много.

Горевал ли Зефир по потерянному прошлому, которое отнял у него Бейсин?

Нет. Не горевал.

Он просто его не помнил — а все те лица: мёртвая беловолосая женщина в синем шёлковом халате, погибший паренёк лет двенадцати рядом с ней и множество других, ничего для него не значили.

И, как ни странно, это было благом.

В любом случае, он уже решил для себя: если представится возможность отомстить, он это сделает, если нет — то специально не будет пытаться. Сейчас у него были те, о ком стоит позаботиться, и распыляться на месть казалось глупым.

Внезапно, точно между двумя парнями, появился енот. Он осторожно осмотрелся по сторонам, прикрываясь товарищами, и тявкнул вопросительно.

— Вроде бы делать из тебя коврик пока не хотят, — ответил командир. — Но и награждать вряд ли будут.

Послышался вздох облегчения мохнатого, а Леопольд с интересом спросил у зверя:

— Слушай, а как тебе вообще такая идея в голову пришл… — парень запнулся, вспомнив, у кого это спрашивает, и поправился, — хотя, неважно.

Брут тем временем достал из сумочки подстилку, положил её и уселся между товарищами. Спина была выпрямлена, мохнатый подбородок — задран. Он явно собой гордился.

— Как думаешь, долго нам ещё тут куковать? — спросил чернявый. Он подобрал камешек и бросил его по склону вниз.

— Бойня знает. Сейчас добьют этих, — кивнул в сторону земляных укреплений Зефир. — И, наверное, выдвинемся. Но не домой — ничего ещё не закончено.

И это была горькая правда. Война только началась, а всего одно сражение показало — моревийцы не могут противостоять такому врагу.

Может быть, раньше, до войны с республикой, дорнтальцами и мятежа, у королевства и существовали какие-то шансы. Но точно не сейчас. Ещё одну такую армию противника Моревия не переживёт.

Леопольд недолго помолчал и вдруг произнёс:

— Получается, что богов много?

Командир не скрывал от друга своих видений, и то, что тот сопоставил факты, не было удивительно. Богов, помимо исчезнувшего куда-то Всемогущей Бойни, могло быть действительно много. И, как и люди, они тоже воевали. Вот только последствия их битв были гораздо ужаснее. Зефир лично наблюдал уничтоженные горные цепи, выжженные вековые леса и повёрнутые вспять реки.

И что будет, если такая война случится вновь, например, на территории Моревии, над Солинградом, молодой человек даже представлять не хотел.

— Возможно, — отозвался он, мотнув головой и прогоняя ужасные картины разрушений.

Разговор затих. Посидев ещё немного, командир поднялся на ноги и негромко бросил:

— Прикрой ненадолго. Я к Лакомке, свяжусь с нашими через доску, успокою.

…

— Нет, я не дам тебе управлять, пока Её Высочество на борту, — ответил Лев еноту.

Тот с просящей мордочкой стоял рядом с рулевым колесом и тянул к нему лапки.

— И хватит делать такие глаза. Говорю же, нет, — добавил мужчина категорично.

Зефир отвернулся и продолжил разглядывать пролетающий внизу пейзаж.

Его предположения частично сбылись: пан Лукаш решил не затягивать и собирался выступить в столицу на следующий день, как только будут погребены в огне все моревийцы — оставлять их на поживу падальщиков никто не захотел.

А вот насчёт своей группы командир несколько ошибся — принцесса не желала сидеть на месте ещё сутки и, реквизировав троицу друзей, улетела в Солинград. Пан Лукаш, отпуская их, то и дело кидал на Зефира странные взгляды. Совой гетман, конечно, больше не выглядел, но явно что-то подозревал.

— Тяжело было? — к юноше приблизилась Катарина и облокотилась на фальшборт практически вплотную к нему, касаясь плечом.

— Непросто, — уклончиво ответил он.

— Пан Лукаш, кстати, о тебе и Леопольде очень хорошо отзывался, — вдруг произнесла девушка. — Сказал, что если бы у него был хотя бы десяток таких, как вы, то берег он бы удержал.

— Очень сомневаюсь, — пробормотал командир.

Он, конечно, и раньше понимал, что одиночка, пусть и крайне сильный, не может противостоять хорошо организованной и многочисленной группе. Но этот небольшой опыт войны ясно показал ему эту разницу.

— И что теперь? — посмотрел на принцессу юноша.

— Не знаю, — пожала плечиками Катарина. — Всё настолько плохо, что я не знаю…

Она задумчиво смотрела вниз, а Зефир с удивлением разглядывал её. Обычно девушка излучала вокруг себя непрошибаемую уверенность. В словах, действиях, да вообще во всём. Сейчас же эта уверенность куда-то неожиданно пропала, и командир почувствовал себя странно в присутствии такой Катарины.

— Ты поэтому ринулась к Небесному Зеркалу на корабле? — спросил он первое, что пришло в голову.

— Отчасти, — собеседница повернулась, подняв на него красивые дымчатые глаза, пока ветер трепал её алые волосы.

Она немного помолчала, разглядывая парня, а затем заговорила ровным тоном:

— Согласно последней переписи, проводившейся пять лет назад, в Моревии проживало примерно пять миллионов человек. За прошедший год с небольшим королевство потеряло приблизительно триста тысяч подданных из-за войны на два фронта. И это только гражданское население. Прибавь к этому ещё сорок пять тысяч погибших солдат.

Принцесса прервалась на несколько секунд, давая Зефиру время осознать цифры, и продолжила:

— Сколько умерло во время подавления мятежа, ещё неизвестно, но, думаю, это дополнительные полсотни тысяч душ. Получается, страна лишилась каждого десятого. И вот теперь ещё эта война, где в первую же битву мы потеряли пятнадцать тысяч ранеными и убитыми, а выиграть её в итоге помог твой енот…

Катарина невесело хмыкнула, а её состояние стало окончательно понятно. Королевство было в глубокой заднице, и, вероятно, она винила в этом себя.

Хотя какой у неё был, по сути, выбор? Сдаться захватчикам или мятежникам без боя?

Зефир видел, что принцесса действительно радела за свою страну. Она не была добренькой — её решения и действия были прагматичными, жёсткими и даже жестокими. Но эта хрупкая девушка рядом с ним всеми силами пыталась сохранить Моревию в череде катаклизмов, которые шли один за другим.

Более того, Катарину тяготило бремя власти —