Триединое Королевство - Anne Dar

С ножом в её руках стало происходить что-то странное. Сначала я подумал, что эта женщина ввела меня в транс или гипноз, или же подобное состояние, но скоро понял, что происходящее вовсе не мерещится мне…

Она вложила полностью видоизменившийся нож в мою руку и вдруг спросила:

– Из какого металла был выплавлен этот нож?

– Из серебра.

– Ты знал это, потому что сам не единожды пользовался этим орудием, когда был человеком. Скажи, какой металл находится в твоей руке сейчас?

Не знаю, по какой причине, но я выдал ответ без сомнения:

– Это хром.

– Значит, именно этот металл будет твоей проявленной сутью, что ж… Впредь ты будешь Хромом для всех знающих и всех неведающих.

– Что ты несёшь…

– Тебе нужно очистить Дворец от Вампов, прежде чем они догрызут остатки уцелевших людей.

– Ты говоришь, что я один должен разобраться с целой толпой…

Она не дала мне договорить:

– Сожми нож в своей руке.

Я с уверенностью сжал нож, и он вдруг согнулся в своём лезвии.

– Тебе теперь ничего не бояться – всем бояться тебя.

Мой взгляд впервые падает на лежащее подле стола тело Проктора, и я замираю от увиденного. Я даже не успеваю проанализировать причину, по которой мне может быть слышен его пульс так, словно он стучит в моих ушах…

– Что с ним? Почему его кожа посинела? И что с его прикусом…

Проктор, как и я, раздулся вдвое, но не облысел – вместо этого весь посинел, изо рта вдруг вылезли крупные нижние клыки…

– Не знаю, почему у него таким образом отреагировал организм, особенно нижняя челюсть… – пожала плечами Йорун, и я уже хотел с чёрным сарказмом отметить её незнание хотя бы в какой-то области её собственного бреда, незаметно перетёкшего в мой, но она вдруг добавила: – Должно быть, его верхние клыки всё равно заострились так же, как у тебя, и как будет у остальных.

Я поспешно возвращаю свой взгляд назад к зеркалу и резко оскаливаюсь. Верхние клыки отчётливо заострились и заметно вытянулись!

– Что это значит?! Я заражён Вампрагмой, несмотря на то, что вколол себе вакцину?..

– Вампы теряют контроль в своей жажде. Ты тот, воля и контроль которого будут непоколебимы, как твердь. В твоей крови была Вампрагма, когда ты вколол в своё сердце металлическую вакцину, после чего ты умер, чтобы возродиться в новой форме жизни. Отныне ты не человек, и тебе очень скоро и болезненно придётся познакомиться с обеими своими ипостасями – твоим благословением и твоим проклятием: ты Металл и ты Вампиреск.

В противоположном конце кабинета внезапно раздаётся протяжный стон. Оторвав взгляд от отражения, которое мой мозг всё ещё не воспринимает за свою собственность, я врезаюсь взглядом в отражение той, что назвал своей дочерью за секунду до того, как приговорил к нетленной жизни через неизбежную смерть: Рея произвела повторный, тягостный вздох!..

15.03.2095

Пятнадцатое марта две тысячи девяносто пятого года. Я стою с окровавленными руками напротив обездвиженного тела жены, у которой роды принял имеющий полевую медицинскую подготовку Проктор, потому что ни одного дееспособного врача во Дворце не осталось в живых, если не считать бессознательного пластического хирурга. Этот час должен был настать, но я всё равно оказался не готов к очередной потере.

После того, что я пережил в сентябре и кем стал всего за одну зиму, мне начало казаться, будто я нуждаюсь в поддержке этой женщины. Однако Олавия всегда была слабенькой, а эта сложная беременность истончила её тело до состояния ломкой хрупкости… Но она не сдавалась. Я приходил к ней каждый день и проводил у её постели ночи напролёт – став Металлом, я разучился спать, – днём слушал её улыбчивые разговоры – как она старалась бодриться и даже выглядеть счастливой ради меня! – а ночами слушал её тихое сердцебиение и сердцебиение ребёнка, растущего в её теле. За месяцы этой мучительной беременности её руки стали такими тонкими, что в солнечные дни я почти мог рассмотреть их на просвет… Она была слишком доброй. То есть, совсем не подходящей мне… Быть может, поэтому я и любил её ещё сильнее в эти последние недели её жизни.

Я говорил Йорун, что смогу спасти свою жену. В ответ Йорун только молчала. Это молчание раздражало меня, но Йорун совсем не боится меня – видимо, знает, каким образом и когда умрёт, и потому не опасается за свою жизнь в моём присутствии, чего теперь не могут себе позволить другие. Из бесстрашных остались только трое: Йорун, Рея и Проктор. То, что теперь происходит с Сольвейг, невозможно назвать бесстрашием – это чистое безумие…

Я не присутствовал на родах, частично ожидая их исход в коридоре, но знаю, что они были крайне сложными: начались в полдень и закончились в первые минуты после полуночи. У нас родилась дочь, хотя Олавия на протяжении всей беременности была убеждена в том, что разродится сыном. Она успела только подержать новорождённую на руках и один раз поцеловать её в лоб. Я сделал прямую инъекцию металлической вакцины в её сердце в секунду его последнего удара, я уверен в этом… Но далеко не все, кому я прежде вколол вакцины во имя их спасения, смогли выжить. Заражённый Вампрагмой Захария не пережил попытку обращения в Металл…

Рассвет наступает медленно, словно затягивается нарочно, чтобы помучить меня сильнее. Я неподвижно стою напротив охладевшего тела Олавии уже седьмой час и слушаю тишину – сердце не выдаёт ни единого боя… Я пытаюсь убедить себя в том, что это вовсе не случай Захарии, что это может быть случай Проктора, который пролежал без прихода в сознание целых двое суток, прежде чем наконец открыл глаза… Но у меня не получается убедить себя. Я знаю: эта всегда казавшаяся мне призрачной женщина всё же растворилась в бурном течении моей жизни, чтобы больше никогда не вернуться к моим не знающим покоя берегам…

Позади меня открывается дверь, в палату входит Йорун. Я не вижу её, но я знаю, что это она, как и знаю, что в руках она несёт моего новорождённого ребёнка. Став Металлом, я стал знать слишком многое – зачем?

– Олавия не обратится в Металл, верно?

– Я не вижу вариантов будущего, в которых присутствует Олавия. Но у