Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

терминология все больше усложняется и запутывается. Как доказывают английские термины той эпохи, названия предметов одежды часто имеют французское происхождение. Появляются новые вещи, такие как гарнаш – широкое, подбитое мехом одеяние с воротником или капюшоном, с разрезами, а иногда с рукавами, которое надевается поверх платья [157]. Их разнообразие указывает на то, что стало больше доступных вещей другого кроя и прилегающих к телу.

Французский язык по-хозяйски чувствует себя в европейских шкафах. Слова завоевывают английский язык: котт (cotte – длинное и широкое платье с крупными складками) заменяет термин «туника», а сюрко (surcot – длинное или короткое платье с поясом, с рукавом или без него) – термин «верхняя туника». В конечном счете экономическая и политическая стабильность приводит к нестабильности в гардеробе.

Организация производства: от нового к подержанному

Развитие экономики производства одежды требует безопасности сухопутных дорог и коммерческих путей, а также порядка в городских центрах – своего рода легких ремесла. Отдельные регионы Италии, Германии, Фландрии и Англии превращаются в известные текстильные центры, специализирующиеся на обработке разного рода волокон. Странствующие торговцы поставляют товары на региональные ярмарки. Такое бурное развитие стимулирует обмены, способствуя заключению сделок и развитию валютных операций.

Жители Северной Италии становятся первопроходцами в бухгалтерии, банковском деле и юридической системе. Облегчается организация торговли. Возможно, Великая чума XIV века объяснялась блохами, жившими в мехах, которые перевозили караваны по древнему Шелковому пути. Впрочем, исчезновение мехов из гардероба стало одним из последствий этой санитарной катастрофы [158].

После этого эпизода сочетание невиданной концентрации населения в городах, возрастающей роли коммерческой жизни, изменений в распределении богатства (в частности, подъем торговой и производственной буржуазии) и стабилизации государств приводят к более четкой организации ремесел. Возрождение парикмахерского дела в городской зоне объясняется развитием гильдий брадобреев, которые кроме бритья занимаются также лечением фурункулов и зубов клиентов.

Гильдии, своего рода специализированные профессиональные ассоциации, контролируют этапы производства. В основе этой системы лежит нередко продолжительный период ученичества, заканчивающийся аттестацией в соответствии с определенными критериями, которая дает разрешение быть принятым в коллектив. Такие ассоциации охватывают всех квалифицированных ремесленников: шляпников, ткачей, сапожников… Цель этих правил – гарантировать качество продукции и ограничить конкуренцию. Некоторые из них также определяют разрешенное максимальное вознаграждение [159]. В каком-то смысле они формируют первые принципы защиты потребителя.

Мир, изначально принадлежавший, скорее, мужчинам, тяготеет к феминизации, чтобы контролировать уже известные сферы деятельности. Тем не менее женщины не играют никакой роли в управлении. Швейное дело как организованное ремесло берет свое начало в Средневековье, когда в крупных европейских городах обосновываются гильдии портных.

Слово французского происхождения tailleur (портной) появляется в XIV веке. Портные разрабатывают, кроят, подгоняют и отделывают одежду «на заказ», то есть пошитую для одного-единственного клиента. Таким образом, персонализация идет намного проще, чем в промышленной экономике. Пошив некоторых вещей, таких как льняные доспехи (рубахи под кольчугой), делает это ремесло престижным и пользующимся хорошей репутацией.

Действительно, в 1100 г. Генрих I жалует королевские права и привилегии оксфордским портным. В 1299 г. Лондонская гильдия портных и мастеров, изготавливающих льняные доспехи, получает герб.

Объявленная в 1466 г. как компания, она наконец присоединяется к крупным торговцам-портным. Франция выделяется тем, что различает парижских портных и ремесленников, изготавливающих льняные доспехи. Организация мужских ремесел подсказывает, как упорядочить женский труд. Так, в 1485 г. официальный статус получают французские белошвейки [160].

Но такая регламентация служит прежде всего для того, чтобы ограничить сферу, где работающие женщины могут чувствовать себя свободно, ведь над ними постоянно висит подозрение в разврате и склонности к скандалам, направленным на дискредитацию общественных устоев. Однако фактически это разделение на мужскую и женскую сферы производства фиктивно, так как мужчины и женщины контактируют на каждом этапе производственной цепочки.

Поскольку система мер радикально изменялась на протяжении всей истории, встает вопрос о единообразии измерений между разными географическими зонами. Перед портными всегда стояла трудная задача – создать трехмерную одежду для ассиметричных и разнообразных телесных форм. Итак, модельеры разрабатывают сложные системы для измерения тел своих клиентов. В частности, они пользуются большой деревянной линейкой с зарубками, соответствующими ширине большого пальца [откуда позднее произойдет английское слово «дюйм»]. Каждой стране, даже каждому городу соответствует своя система мер, и для того, чтобы перейти от кастильской мерки к французской или лионской, необходимо конвертировать ее.

Итак, портной должен быть хорошим математиком, обладающим абстрактным мышлением. Между тем, как указывает большинство более поздних пособий, ни одна система не заменяет внимательного взгляда и руки профессионала, замечающего тончайшие нюансы осанки. В пошиве одежды важное место занимает интуиция.

И все-таки основой западного гардероба, несомненно, остаются подержанные вещи, то есть старье. Как следует из архивных источников, торговцы ношеными вещами разбросаны по всей Европе. Дамы из высшего общества отдают свою одежду в благотворительные учреждения, которые могут их затем перепродать старьевщикам.

Последние же обеспечивают социально-экономические категории скромного достатка, для которых новая одежда слишком дорога. Торговцы подержанной одеждой, которые не могут владеть собственной лавкой, иногда арендуют лотки на рынках либо продают вещи с торгов просто на улице [161].

Начиная с 1266 г. во Флоренции одна корпорация розничных торговцев принимает в свои ряды торговцев подержанной одеждой.

Внутри этой корпорации постоянно возникают ссоры между торговцами «новой» и «ношеной» одеждой. Во Франции гильдию старьевщиков презирают, так как ее дела идут как нельзя лучше.

Ее обвиняют в дороговизне, в сбыте ворованных товаров и связи с беднотой и преступниками, на которых лежит клеймо неблагонадежности. В середине XIII века парижские старьевщики, чтобы исправить негативное представление о себе, стремятся официально подтвердить свой статус, доказывая, что их ремесло подчиняется определенному порядку.

Если мы прекрасно распознаем структуры, общие с экономикой гардероба времен Античности, то восприятие одетого тела совсем иное. Огромную часть греческого и римского гардероба определяет связь между религией и приличием. В христианском Средневековье она все еще запечатлена в сознании людей. Церковь строит новое общество, используя наряд для того, чтобы установить и утвердить свою власть.

Окаменевшее, связанное, скрытое или выставленное напоказ тело

На взгляд церковного учреждения одежда выполняет двойную функцию: она сохраняет религиозные обычаи и традиции, формируя ясную визуальную идентичность, и контролирует отдельные идентичности своих членов, обозначая их. Итак, Церковь определяет простые нравственные правила гардероба, позволяющие регулировать поведение и, в частности, сексуальность.

По существу, эти условности сдерживают тело. Выверенные идеологией, они в данном случае выражают групповую идентичность и действуют как средство установления патриархального мужского контроля [162]. Когда религия использует одежду, чтобы укрепить