«Навеки вместе». Швеция, Дания и Норвегия в XIV–XV веках - Андрей Джолинардович Щеглов

Сохранились еще два документальных источника, где повествуется о событиях Стокгольмской кровавой бани. Один из этих источников — датированная 9 ноября прокламация Кристиана II, адресованная жителям шведских областей[126]. Предыстория расправы, содержание иска Густава Тролле и заключения о виновности в ереси изложены близко к тексту заключения (или приговора) и отчасти в тех же выражениях.

Король сообщает: ученые мужи пришли к выводу, что герр Стен Свантессон и его приспешники причастны отъявленной ереси. В связи с этим монарх распорядился покарать виновных «так, как законы святого короля Эрика предписывают наказывать еретиков и отлученных людей». В заключительной части послания Кристиан II утверждает: если бы виновные не были казнены, существовала бы опасность отлучения от церкви всех жителей Швеции. Благодаря казням опасность удалось предотвратить.

Второй источник также создан от имени Кристиана II. Это сообщение о Стокгольмской кровавой бане, написанное в конце 1520 или в начале 1521 года, адресованное папе римскому[127]. Там сообщается: после победы над шведскими противниками король созвал членов шведского риксрода, государственных мужей, бургомистров и родманов Стокгольма для разбирательства по вопросам, связанным с сопротивлением шведов королю. Представители архиепископов Якоба и Густава потребовали правосудия над лицами, чинившими насилие над духовенством и незаконно присвоившими церковную собственность. К ужасу короля, было предъявлено постановление от 23 ноября 1517 г., в котором шведские оппозиционеры связали себя круговой порукой и поклялись сообща отстаивать свое дело, в том числе перед лицом папы.

После оглашения документа королю пришлось покинуть зал: обнаружилось, что шведские заговорщики готовят покушение, намереваясь воспламенить запасы пороха. Слуги короля, раскрыв покушение, учинили самосуд над заговорщиками. В числе прочих, без ведома короля, были убиты епископы Маттиас и Винсентиус. Ответственность за события, приведшие к расправе, король возложил на Арчимбольди, чьи действия чуть не привели к разрыву шведской церкви с римским престолом и к «схизме не меньшей, чем у наших соседей рутенов»[128].

Кроме документальных источников, существует множество повествовательных памятников, в которых излагается история Стокгольмской кровавой бани. Важнейшим из этих памятников является «Шведская хроника» Олауса Петри.

Мнение автора «Шведской хроники» относительно причин Стокгольмской кровавой бани вкратце таково. Ноябрьские события 1520 г. были отчасти вызваны затяжной враждой регента и архиепископа, не пожелавших пойти на примирение. Главным виновником трагедии явился король Кристиан II. Он сумел при помощи вероломных обещаний овладеть Стокгольмом и всей Швецией, а затем, использовав в качестве предлога иск архиепископа, казнил множество людей, в том числе ни в чем не повинных.

При помощи таких действий король, по мнению Олауса Петри, хотел поработить шведов, превратить их в некое подобие прибалтийских зависимых крестьян. Расправы Кристиана II явились карой, которую Бог послал шведам за их грехи.

Олаус Петри о Стокгольмской кровавой бане

Следующим утром — на восьмой день после дня Всех Святых — король повелел вовсю трубить в трубу и во всеуслышание объявлять, чтобы никто не покидал свой дом и чтобы все оставались на своих местах. И в полдень он повелел вывести взятых по его приказанию под стражу Скарского и Стренгнесского епископов, рыцарей и их служилых людей на Стурторъет, дабы предать казни. И когда они, прибыв на площадь, стояли в оковах, а некоторые советники короля находились на балконе ратуши, Нильс Люке[129] обратился с речью к людям, стоявшим на площади, и просил не ужасаться совершаемой казни. Ибо, заявил он, его королевское Величество распорядился об этой казни, уступив мольбам архиепископа Густава, который трижды преклонил колени и просил покарать тех, кто учинил по отношению к нему произвол. И Люке изложил много подобных оправданий действиям короля.

Тогда епископ Винсентиус крикнул ему в лицо, что он лжет и что его король коварно обманул шведов. И он потребовал, чтобы остальным казнимым был предъявлен судебный приговор — дабы они знали, за что им предстоит умирать. И он обругал короля суровыми словами и заявил, что Бог накажет его за такое насилие и произвол. Также закричали закованные в кандалы Андерс Рут и Андерс Карлссон, взывая к шведам, чтобы те, видя чинимое над ними злодеяние, впредь не позволяли так постыдно обманывать себя лживыми грамотами и соглашениями и чтобы они, если могут, отомстили за это злодейство. И приведенные на казнь взывали к небесам об отмщении... И первым был казнен стренгнесский епископ Матс. Ему отрубили голову прямо перед ратушей; и отрубленную голову водрузили ему между ног — больше так не поступили ни с кем из казненных.

На следующий день отрубили голову Кеттилю-писцу и еще шестерым или восьмерым. И тела казненных лежали на площади с четверга до субботы. И было больно и горько смотреть, как кровь вперемешку с водой и грязью, обычными в это время года, по водосточным желобам стекала с площади. Многие из казненных были схвачены в собственном доме, когда находились за работой и не ждали никакой беды. И их тотчас выводили на площадь и рубили им головы.

В субботу, по распоряжению короля, на Сёдермальме был разведен большой костер, к которому волокли трупы и сжигали их там. Король распорядился извлечь из могилы мертвое тело герра Стена, которое более полугода пролежало в земле, вместе с телом грудного младенца, и приказал сжечь эти тела вместе с остальными.

О «Стокгольмской кровавой бане» существует обширная научная литература. Предметом дискуссии являются несколько вопросов.

Кто стал инициатором расправы — Кристиан II, Густав Тролле или кто-либо еще? Произошла ли расправа спонтанно, или же была заранее запланирована? Каков был статус разбирательства по делу Стена Стуре и его сторонников? Был это суд или экспертиза? На основании каких правовых норм вынесено решение о виновности — особенно о приверженности к ереси? Ответы на эти вопросы различны.

К. Палудан-Мюллер считал: приговор был вынесен под нажимом со стороны короля, который желал придать расправе видимость судебного наказания. Исследователь основывал реконструкцию на донесении каноников и хронике Олауса Петри. Стокгольмская кровавая баня являлась, полагал он, импровизацией, вызванной тем, что Кристина Нильсдоттер предъявила постановление от 1517 г. До этого речь шла об удовлетворении иска прелатов о компенсации ущерба. Теперь же король и его советники получили предлог под видом суда над еретиками расправиться над противниками.

К. Эрслев отдавал предпочтение приговору и процитированной в нем жалобе как единственным в полном смысле слова документальным источникам. Эрслев полагал: жалоба Тролле была предъявлена светскому суду и предназначалась для получения компенсации. После того как всплыл акт 1517 г., дело было передано