Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

не вызывает, но откуда ему известна Маргарита Штайнхаль? Бывший инспектор «Мобильной бригады» снова лучезарно улыбнулся и пояснил, что, во-первых, дама, с которой повстречался Россиньоль, была облачена в полный траур, а во-вторых, он за ней следил уже несколько дней. И видя изумление полицейских, рассказал, что работает в частном детективном агентстве и по поручению некоего заказчика в августе 1908 года следил за Маргаритой Штайнхаль в Беллвью. Когда она отправилась в Париж, он поехал за ней и стал свидетелем её встречи на вокзале с Россиньолем.

Сразу внесём ясность — имени и фамилии заказчика, поручившего Андрэ Кавелье следить за Маргаритой Штайнхаль, в материалах уголовного дела нет. Но человек этот, безусловно, был частным детективом назван. Это был любовник Маргариты, отношения с которым завязались в феврале 1908 года, то есть приблизительно за три месяца до двойного убийства в «доме смерти». Это был очень влиятельный и богатый человек, и именно по этой причине его имя и фамилия в документы следствия не попали. Выходец из старинного дворянского рода, таинственный любовник Маргариты владел большим поместьем со старым замком в Лотарингии, его бизнес-интересы простирались как по многим регионам Франции, так и выходили далеко за её пределы. После трагических событий в «доме смерти» этот человек прервал всякую связь с Маргаритой Штайнхаль, но, по-видимому, имел намерение со временем восстановить отношения и именно по этой причине обратился к частному сыскному агентству с просьбой организовать скрытую слежку за объектом своего интереса.

О связи этого человека с Маргаритой Штайнхаль до последней декады ноября 1908 года не знал никто — ни начальник «Сюртэ» Хамар, ни директор Департамента расследований МВД Сибиль (Sebille), ни прокурор Лейде. И вот сейчас неожиданное появление этого персонажа радикально изменяло оценку всего случившегося. Почему? Да потому, что теперь у всего произошедшего в «доме смерти» появлялся более чем веский мотив. Адольф Штайнхаль, хотя мог считаться человеком зажиточным, зарабатывал на жизнь своим трудом и на фоне настоящей знати выглядел очень и очень скромно. Маргарита жила за его счёт, и хотя у неё были богатые любовники и эти любовники делали щедрые подарки, она не могла считать себя в материальном отношении по-настоящему обеспеченной. Тот факт, что после смерти мужа ей пришлось задуматься о сдаче в аренду части дома, поскольку без заработка супруга, в общем-то, жить оказалось не на что, подтверждает этот вывод. И вот в феврале 1908 года, за три месяца до трагедии в переулке Ронсин, у Маргариты появляется поклонник с отличной родословной, очень богатый и к тому же вдовец… Если с таким человеком связать жизнь, то все проблемы о хлебе насущном исчезнут, как утренний туман, Маргарита проведёт в роскоши остаток жизни и получит к этому прекрасный довесок в виде дворянской титулатуры.

Заманчиво, не правда ли? Но на пути к этому счастью лежит неподъёмный камень, который зовётся Адольф Штайнхаль. И мамаша, которая этого самого Адольфа всегда защищала и запрещала дочери даже подумать о разводе. Но если убрать с пути эти препятствия, то…

В общем, к последней декаде ноября руководители следствия к немалому для себя удивлению получили отличный мотив двойного убийства и поняли, что главным выгодоприобретателем от всего случившегося в ночь на 31 мая оказалась Маргарита Штайнхаль, дочь и жена убитых.

Однако необходимо подчеркнуть, что признавать существование богатого любовника и называть его было отнюдь не в интересах следствия. Этот человек входил в финансово-политическую элиту Франции, и расследование надлежало провести так, чтобы никоим образом не вовлечь его в грязную историю. Иное грозило самым настоящим правительственным кризисом. Именно по этой причине информация, полученная от Андрэ Кавелье, была сохранена в глубокой тайне, и о случившемся прорыве в расследовании узнали [помимо Октава Хамара] буквально три человека.

Публикации в «Матэн», посвящённые Россиньолю — напомним, они имели место 13–17 ноября — подействовали на Маргариту отрезвляюще. Она считала, что её «открытое письмо» с обвинениями в адрес правоохранительных органов было удачным ходом, однако после появления версии журналиста Сюрвейна она уже не была в этом уверена. В своих мемуарах она пишет об овладевшем ею в те дни волнении и о своём обращении к нотариусу Антону Обину (Antony Aubin) с вопросом, как ей поступать в сложившейся ситуации. Последний, по-видимому, понимал, что Маргарита Штайнхаль своими креативными выходками перегнула палку и вызвала гнев сильных мира сего, а потому её могут ждать неприятные сюрпризы. Обин рекомендовал Маргарите связаться с Гороном (Goron), возглавлявшим прежде Службу безопасности (контрразведку), а ныне руководившим собственным детективным агентством.

Горон относился к числу лиц, наиболее осведомлённых о тайном закулисье происходившего тогда во Франции. Он лично был знаком практически со всеми крупными чиновниками своей эпохи и, разумеется, знал, кто такая Маргарита Штайнхаль и отношения какого рода она поддерживала с президентом Феликсом Фором.

Горон, выслушав рассказ Маргариты о преступлении и связанном с ним расследовании, глубокомысленно заметил, что сейчас речь уже идёт не просто о поиске убийц и возврате похищенного, но в гораздо большей степени о сохранении лица Власти. Действия Маргариты не могли не уязвить высокопоставленных чиновников прокуратуры и Министерства внутренних дел, её обращение к прессе иначе как легкомысленным и не назовёшь. Горон согласился с тем, что Маргариту могут ожидать в скором будущем самые неожиданные открытия, в том числе и крайне для неё неприятные.

Он предложил ей охрану, которая должна будет находиться в её доме под видом рабочих, занятых ремонтом. Также он высказал намерение приехать в «дом смерти» для личного осмотра. Поскольку подходы к участку и со стороны улицы Вожирар, и со стороны тупика Ронсин круглые сутки находились под наблюдением большого количества репортёров и зевак, Горон заявил, что приедет вместе с сыном под видом американца-арендатора, ищущего квартиру для длительного проживания.

На том и условились. На следующий день — речь идёт о 19 ноября 1908 года — Горон действительно приехал вместе с сыном и осмотрел дом. Его интересовали уязвимые места постройки с точки зрения несанкционированного проникновения. Покончив с осмотром, Горон задержался для небольшого разговора с Маргаритой. Настроение его было мрачным, за последние часы он явно собрал справки и получил некую информацию о двойном убийстве в тупике Ронсин, и всё это его мало вдохновило. В своих воспоминаниях Маргарита написала, будто Горон дал ей несколько советов или наставлений, если угодно. Перво-наперво он настоятельно рекомендовал полностью прекратить общение с репортёрами и никогда не пытаться с этими людьми заигрывать. Другой его совет касался отъезда из Парижа — он предложил Маргарите подумать о скорейшем путешествии туда, где тепло и солнечно, например, на Ривьеру. И, наконец, он весьма мрачно рекомендовал задуматься о судьбе дочери и прекратить фантазировать на тему давления на Власть. Высказался он неопределённо, но явно напугал Маргариту…

Неизвестно в точности, обсуждалась ли возможность ареста в скором будущем энергичной вдовушки. Сама Маргарита