«Се яз раб Божий…» - Анна Феликсовна Литвина

полтора столетия позже Дмитрия / Фомы Суздальского, в 1481/82 г. Мы не знаем, был ли Дмитрий Иванович обладателем двух полноценных мирских христианских имен, зато дата его появления на свет известна совершенно точно — это 6 октября. Более того, в летописных источниках регулярно выделяется связь этого дня с празднованием апостолу Фоме [ПСРЛ, XII: 213; XXV: 329]. С другой стороны, в некоторых текстах специально отмечается, что празднование патронального святого Дмитрия Жилки приходится на 26 октября, день поминовения Дмитрия Солун-ского. Таким образом, мы можем убедиться, что для Рюриковича, рожденного в день апостола Фомы, вполне естественно было стать Дмитрием, а календарное соотношение 6 октября / 26 октября хорошо вписывалось в династический обиход (подробнее о наречении Дмитрия Жилки см.: [Литвина & Успенский, 2006: 536–537]). Отец Жилки, Иван / Тимофей III, и по меньшей мере двое братьев Дмитрия (Василий / Гавриил и Андрей / Евсигний) были обладателями двух мирских христианских имен, однако о нем самом, повторимся, в источниках таких сведений нет. Естественным образом, это лишает нас возможности уверенно говорить о воспроизведении именной пары Дмитрий / Фома у правящей семьи Рюриковичей, а тем более о какой-либо ориентации Ивана III на своих нижегородских и суздальских родичей, живших в XIV в. Зато в нашем распоряжении есть случай, когда о повторе именной комбинации через столетия можно говорить со всей определенностью — во второй половине XVI в. два имени, Дмитрий и Фома, получает не кто иной, как прямой потомок суздальских князей, родной брат будущего царя Василия Шуйского, однако этот сюжет, оговоримся, требует отдельного рассмотрения. В свете сказанного заслуживает также всяческого внимания духовная Дмитрия Григорьевича Плещеева, составленная в 1558/59 г. В ней волеизъявитель отдает весьма четкие и однозначные распоряжения, касающиеся его посмертного поминовения: «…да по мнѣ по Дмитріи отъ монастыря двемъ кормомъ: болшему первому корму быти Октября в шестый день на память святаго апостола Ѳомы, а другому быти корму на мое представленье, какъ Бог сошлетъ по мою душу» [Лихачев, I: 31–32 <№ XI>]. У нас нет других данных о двуименности этого человека, однако известная популярность антропонимической пары Дмитрий / Фома позволяет осторожно предположить, что имя Фома у Дмитрия Плещеева было и он получил его при крещении.

33

Разумеется, мы далеко не всегда знаем точную дату появления на свет того или иного обладателя двух светских христианских имен, но те случаи, когда она известна наверняка и одно из имен выбрано по ней, а другое расположено в календаре в недальнем соседстве, исчисляются десятками. По объяснимым причинам лучше всего в источниках фиксируются даты рождений наследников правящего дома, поэтому мы можем с уверенностью сказать, что по принципу календарной близости двух христианских имен были наречены, например, Тимофей / Иван III, родившийся на память апостола Тимофея (22 января) и получивший еще одно имя по празднованию Перенесения мощей св. Иоанна Златоуста (27 января), его сын Гавриил / Василий III (26 марта / 12 апреля), внуки Евлампий / Дмитрий (10 и 26 октября) и Тит / Иван Грозный (25 и 29 августа), правнуки Ермий / Федор (31 мая / 8 июня) и Уар / Дмитрий (19 и 26 октября).

34

Судя по сфрагистическим данным, кто-то из Рюриковичей в домонгольское время носил это имя в качестве крестильного, но надежно определить владельца печатей пока не удается ([Янин, I: 152]; ср.: [Назаренко, 2009: 145–146]).

35

Не исключено, что Иван Калита стремился к своеобразной «популяризации» имени Симеон еще до рождения собственного сына, Семена Гордого. Как известно, князь был восприемником будущего митрополита Алексия, старшего из наследников Федора Бяконта. Разные источники (летописи, житие, составленное Пахомием Логофетом, родословные росписи) сообщают разные имена, которые были даны княжескому крестнику — здесь фигурируют как Симеон [ПСРЛ, XV/1 (Рогожский летописец): 121; XVIII: 120; XXIII: 121; XXV: 194], так и Елевферий ([ПСРЛ, XI: 30; XV/2 (Тверская летопись): 437; [Антонов, 2011: 84 <л. 147 / 135, гл. 18>; Бочкарева & Бычкова, II: 123 <гл. 13>]. Скорее всего, перед нами один из ранних примеров светской христианской двуименности (ср.: [Горский, 1848: 92 <примеч. (е)>; Макарий Булгаков, ІІІ: 32, 365 <примеч. 41>, 554 <примеч. 247*, принадлежащее А. А. Турилову>; Голубинский, II/1: 173; Турилов, 2000: 637]), причем весьма вероятно, что крестильным именем святителя, вопреки предположению А. В. Горского и А. А. Турилова, было Елевферий, а вовсе не Симеон. Во всяком случае, в основанном им много лет спустя Чудовом монастыре в местном ряду церкви митрополита Алексия меж царских и северных дверей имелись иконы Елевферия и Алексия Человека Божия, небесных покровителей митрополита по крестильному и иноческому именам [Кочетков, 1989: 82]. Кроме того, монашеское Алексий, по-видимому, было выбрано с оглядкой на мирское Елевферий в его русской обиходной форме Алферий (Олферий), Симеон же, соответственно, осмыслялось как имя публичное. Однако поскольку он принял постриг совсем молодым человеком, оно попросту не успело запечатлеться в сколько-нибудь обширном круге источников. Иными словами, вполне возможно, что Калита нарек двух мальчиков — крестного сына и сына родного — по весьма сходной модели, дав им одинаковые публичные имена. В дальнейшем же их судьбы, как и антропонимические сценарии, сложились по-разному.

36

Как кажется, фигуре св. Симеона, сродника Господня (13 или 18 сентября), в этих построениях особого значения не придавалось.

37

См.: [Алексеев, 2010: 41–42 <л. 55 об.-57>; Шаблова, 2012: 119 <л. 171>]; ср.: [Сахаров, 1851: 63; Майков, 1909: 8].

38

О дате рождения Андрея Ивановича см.: [ПСРЛ, VII: 200; XV (Тверская летопись): 416; XVIII: 90; ХХ/1: 178; XXIV: 115; XXV: 168]; ср. также: [ПСРЛ, VI/1: 400; XXIII: 102; XXXIX: 105]. О дате рождения Ивана Ивановича Красного см.: [ПСРЛ, XXV: 167].

39

В этом свете небезынтересно, как нарекал своих детей сам Семен Гордый. Троих он назвал, непосредственно соотносясь с датой их появления на свет (ср.: [Клосс, I: 24–25]). Старший стал Василием, поскольку родился 12 апреля, на св. Василия Парийско-го ([ПСРЛ, XVIII: 92; Приселков, 1950: 362]; ср.: ПСРЛ, IV (1848): 53; IV/1: 266; VII: 205; Х: 207; XXIII: 105; XXV: 171]). Михаил, по показаниям летописи, появился в день рождения отца, т. е. 7 сентября, на память св. Созонта, но имя ему было дано по кануну этого дня -6 сентября, когда церковь празднует память Чуда архистратига Михаила в Хонех ([ПСРЛ, XV (Рогожский летописец): 59; XVIII: 97];