Реанимируй моё сердце - Галина Колоскова

грозой. Мы со Станиславом молча изучаем данные, которые принёс наш IT-специалист. На столе между нами лежит несколько распечаток — переписка, логи служебных звонков, записи с камер наблюдения. Каждый листок — это гвоздь в крышку гроба репутации нового администратора. Я чувствую не торжество, а холодное удовлетворение. Мы вскрыли абсцесс, и теперь виден весь гной.

Станислав поднимает на меня суровый взгляд. — Готова?

Киваю. Я готова к этой операции. Без скальпеля, но не менее точной.

Он нажимает кнопку внутренней связи.

— Елена Петровна, попросите Светлану Афанасьевну пройти ко мне. Немедленно.

Мы ждём. За дверью слышен приближающийся стук её каблуков. Шаги уверенные, быстрые. Она ещё не подозревает, что игра окончена.

Дверь открывается. Взгляд Светланы направлен на главного врача, не на меня. Губы растянуты в сладковато-услужливой улыбке.

— Вызвали, Станислав Викторович? — она быстро скользит взглядом по мне. — Арина Сергеевна?

— Закройте дверь, Светлана Афанасьевна, — голос Станислава ровный и безразличный, как у незнакомца, сообщающего о прогнозе погоды.

Она закрывает дверь и останавливается перед столом, слегка склонив голову. Поза образцовой сотрудницы, но видно, что от тона Огнева она начинает нервничать.

— Мы закончили внутреннее расследование, — начинает Станислав. Он берёт со стола первый листок. — Вот распечатка ваших звонков за последний месяц. Три продолжительных разговора с номером, который принадлежит Снежане, сестре Арины Сергеевны. В день её скандального нападения на Арину Сергеевну вы общались с ней дважды. Утром и за час до её прихода.

Брови Светланы поползли вверх в притворном удивлении.

— Станислав Викторович, я могу объяснить… Она звонила как родственница Арины Сергеевны, я просто…

— Молчите! — он прерывает её тоном, не терпящим возражений. Он берёт следующий лист. — Это — копия вашего электронного письма, отправленного с анонимного ящика в редакцию того самого издания. Черновик был сохранен в вашем служебном компьютере. Вы забыли очистить корзину.

Лицо Светланы начинает медленно бледнеть. Её уверенность тает, как лёд на горячей плите.

— И наконец, — Станислав кладёт на стол распечатку скриншота, — это запись с камеры в архивной комнате. Где вы неделю назад, в нерабочее время, фотографировали на телефон личное дело Арины Сергеевны, переданное из городской больницы. Дело, к которому у вас не было и не могло быть доступа.

Она смотрит на доказательства, и маска невинности слетает с её лица окончательно. В змеиных глазах вспыхивает паника, а затем — ярость. Она поворачивается ко мне.

— Это ты!.. Ты ничего не знаешь и во всём виновата! Огнев должен был стать Ольгиным! Они встречались несколько месяцев, — я вздрагиваю при этих словах. Волна холода проходит по телу. Станислав не говорил, что я разрушила его прошлые отношения. Продолжение фразы подлой мерзавки, успокаивает: — Полтора года назад Ольга собиралась за него замуж! Он вернулся бы к ней! Эта клиника была её! Она столько лет была рядом с ним, и всё для него делала! Я попала сюда, благодаря ей. Мы работали дружной семьёй. А ты… пришла с несчастным видом: брошенная, обиженная и всё у неё отняла!

Она почти кричит, дрожащий палец направлен на меня, взгляд полон ненависти. Качаю головой, не понимая, ради чего она старалась? В благодарность ради подруги? Но стоило ли оно того? Я молча смотрю на неё. Мне нечего ей сказать. Испытываю ли я жалость к потерявшему себя человеку, растворившемуся в чужой жизни? Да. Но и отвращение к беспринципной интриганке тоже. Они с Ольгой стоят друг друга.

— Хватит, — голос Станислава режет воздух. Он встаёт, и его рост, его подавляющая физическая и моральная мощь, заставляют её отступить на шаг. — Мне хватило не месяцев, а двух недель, чтобы понять, что Ольга не моя половинка. Красота — не то, что привлекает меня в женщине.

Света с удивлением бросает на него взгляд. Видимо, Ольга придерживалась другой версии. Я успеваю задать ей вопрос:

— Вам это зачем? Для чего вы так рисковали? Ради благодарности от чужого человека, пусть даже подруги?

— Ольга моя двоюродная сестра по матери! В отличие от твоих отношений с родной сестрой, мы дружим с детства! Хоть и не афишировали здесь нашего родства. Я готова жизнь за неё отдать. Ольга прекрасный человек, в отличие от тебя! Сволочи, ради постели мужика идущей по головам родственников!

Станислав открывает дверь, указывая на неё рукой. В проёме возникает охранник.

— Вы уволены. За нарушение служебных обязанностей, клевету и нанесение ущерба деловой репутации клиники! Вам запрещён доступ на территорию клиники. Ваши вещи вам вынесут. Охранник проводит вас до выхода. Если я увижу вас в радиусе километра от этого места, вы будете общаться с полицией. Хотя и так вам придётся это делать. Юристы готовят иски о клевете, оскорблении чести и достоинства, подделке документов и прочем. Вам понятно?

Светлана с удивлением водит взглядом по нашим лицам. Дрожащие руки повисли плетьми вдоль тела. Слёзы злости и унижения катятся по её щекам. Она пытается что-то сказать, но издаёт лишь бессвязные звуки. Затем, бросив на меня последний, полный ненависти взгляд, она разворачивается и почти бегом вылетает из кабинета.

Глава 22

Глава 22

Дверь закрывается. Я выдыхаю воздух, надеясь, что с уходом Светланы прекратятся мои неприятности, но понимаю, что это не так.

— Всё, — говорит Станислав, подходя ко мне. — С этим покончено.

— Не совсем… — тихо отвечаю я. — Она была лишь инструментом. Кто-то же предоставил ей доступ к моему делу.

— Мы это выясним, — он кладёт руку мне на плечо. — Обещаю.

В этот момент мой телефон издаёт мелодию входящего вызова. Я смотрю на экран. Марк. Показываю смартфон Станиславу.

— Ответь, — говорит он просто. — Закрой и эту дверь.

Я принимаю вызов.

— Алло?

— Арина… — Его голос звучит глухо, сдавленно. Как будто он только что кричал. — Я… мне нужно тебе сказать. Я знаю, что ты, наверное, не хочешь меня слушать, но… я должен.

— Я слушаю, Марк.

— Она солгала. Снежана не беременна. Это не выкидыш, если будет врать тебе и родителям. Она никогда не была беременной.

Я закрываю глаза. Почему-то меня это не удивляет. Во рту горькое ощущение вкуса пепла. До чего же Снежана дошла в своём отчаянии удержаться на всём готовом. Светлана уверена, что я иду по головам родственников? Жаль, что она не слышит слов Марка. Задаю ему вопрос:

— Как