Когда осядет пыль. Чему меня научила работа на месте катастроф - Роберт А. Дженсен

Излишне говорить, насколько болезненно все это воспринималось безутешными родными и близкими жертв. Возможность получить хоть какие‑то предметы на память о своих погибших родственниках волновала их гораздо больше, чем поиски бриллиантов по поручению страховой компании.

Компания «Кеньон» развернула свой офис в Галифаксе. Канадские полицейские помогли сотрудникам Совета по транспортной безопасности закончить работу по инвентаризации личных вещей погибших. После этого их доставили нам в Хьюстон. Из‑за комплексного и сложного характера расследования время от времени некоторые из этих предметов возвращались к сотрудникам TSB для дополнительного исследования. Нам звонили и просили прислать предметы одежды или личные вещи, которые могли каким‑то образом подтолкнуть к выводам о месте и причине возникновения пожара на борту. Например, мы получили от канадских полицейских одежду и отвезли ее в Хьюстон для хранения и каталогизации. Создание отдельного каталога позволяет родственникам опознать вещи, которые мы не можем связать с конкретным человеком. Каталог личных вещей по итогам первой поисковой операции (всего их было две) состоял из четырех томов толщиной в несколько дюймов каждый. Когда мы устанавливали принадлежность предметов одежды, у расследования появлялась возможность точно определить местонахождение этого человека в салоне самолета и немного дополнить картину распространения огня.

Я был бы безмерно рад сказать, что мы всегда успешно сотрудничаем с родными и близкими погибших. Но это было бы ложью. Порой мы просто не можем ничего поделать, а то, что делаем, люди считают неправильным. К огромному сожалению, я не в силах это изменить. Один подобный случай был и во время работы с личными вещами погибших в катастрофе рейса Swissair. Женщина потеряла мужа, отца своих детей. Она внимательно изучила наш каталог и опознала ряд предметов, которые были высланы ей согласно просьбе. После этого она сообщила нам, что ей прислали не то. Мы, в свою очередь, проверили, не совершили ли ошибку, и убедились, что все сделали правильно. Споры продолжались какое‑то время, и я даже предложил ей приехать в Хьюстон и лично осмотреть все личные вещи погибших. Для меня это был способ сказать: «Послушайте, ну что еще я могу для вас сделать?» Она отказалась и продолжила заваливать нас прежними запросами. На памятной церемонии в годовщину трагедии этой женщины не было. Она организовала компанию в сфере транспортной безопасности, и я надеюсь, что у нее и ее близких все наладилось.

Бывают неприятные ситуации из‑за того, что мы не можем дать людям то, что им нужно и когда им это нужно, но обычно в конечном итоге они успешно разрешаются. Мы всегда помним, что работаем не для себя, а для родных и близких погибших. Нас попросили привезти на памятную церемонию по случаю годовщины катастрофы собранные на ее месте ювелирные изделия, чтобы показать их родным и близким и упростить тем самым процедуру опознания, но я не согласился на это по ряду причин.

При всей его незамысловатости процесс работы с личными вещами погибших затрагивает массу человеческих чувств. В нем присутствуют и опасения в связи с возможностью раскрытия деталей о жизни человека, что прежде были неизвестны, и надежда вернуть нечто особенное, что считалось утраченным, какое‑то напоминание о счастливых деньках или о событии на жизненном пути. Это не просто предметы, которые нужно собрать и выслать адресатам. Некоторые не хотят увидеть их снова.

Для начала мы должны найти и извлечь их, а это может как быть просто, так и потребовать кучу специального оборудования. Пробиться к колечку, обломку наручных часов, сим‑карте или браслету через гору мусора и обломков – обычно очень кропотливое и трудоемкое дело. Затем нам нужно перевезти все найденное на один из наших объектов или в оборудованное временное помещение. После происходит инвентаризация и оформление ответственного хранения, причем в некоторых случаях предметы взвешиваются сначала во влажном состоянии, а потом в сухом, поскольку их общая масса может иметь значение для расследования. В процессе инвентаризации мы ищем признаки, позволяющие определить собственников имущества. Порой это бывает совсем просто – например, когда указано имя владельца, – но в других случаях для этого приходится основательно потрудиться. Мы извлекаем огромное количество фотографий, печатных материалов, видеозаписей, дисков и карт памяти, сравниваем изображения на них с фотографиями жертв и делаем все возможное, чтобы вернуть найденные материалы родным и близким погибших. У нас получалось восстановить и вернуть даже те фотографии, что пролежали на дне океана несколько месяцев. Мы ищем любые специфические признаки и протоколируем их. Каждый предмет фотографируется: обычно делаются несколько крупных планов с деталями и общий вид. Качество этой информации тщательно контролируется. В конечном итоге у нас получается список вещей, которые мы связываем с определенным человеком.

В то же время представители власти (если это не делаем мы сами) связываются с выжившими или с родственниками погибших и выясняют, кто из них имеет законное право на получение этих вещей. В большинстве случаев установить ближайшего родственника не составляет особого труда, но в 10–15 % случаев ситуация осложняется различными деталями. Установив ближайшего родственника, мы объясняем, что процесс разбит на два этапа: на первом этапе выявляются те вещи, которые можно определенно связать с конкретными людьми, а на втором мы занимаемся вещами, которые мы не смогли привязать к кому‑либо из погибших или безвестно отсутствующих. Мы спрашиваем родственников жертв, примут ли они участие в этой работе. Одни отказываются, другие соглашаются, третьи хотят участвовать только на первом этапе. Главное для нас – предложить им как можно больше вариантов выбора. Тем, кто решил участвовать, мы направляем реестры имущества, которое считаем связанным с их близкими, с описанием повреждений. Мы просим их сообщить, что они хотели бы вернуть себе, насколько необходимы чистка или ремонт и как они предпочитают получить их – почтовой посылкой или с курьером.

Пока идет этот этап работы, мы создаем каталог несвязанных предметов, после чего одновременно рассылаем его всем заинтересованным лицам. Большинство из них предпочитают получить ссылку и работать с ним онлайн, но в отдельных случаях, в частности в странах, где доступ в интернет контролирует государство, этому способу не доверяют, и тогда мы отправляем распечатанные копии. Мы даем людям определенный период для ознакомления с каталогом и предоставления заявки на вещи, которые они сочтут принадлежавшими их близким. Обычно это сорок пять или девяносто дней, в зависимости от масштаба бедствия. Иногда люди звонят нам сразу же и говорят, что узнали наручные часы или что‑то еще. Если невозможно отследить серийный номер или установить