История римских императоров от Августа до Константина. Том 4. Гальба, Оттон, Вителлий, Веспасиан - Жан-Батист Кревье

его имени, умолял их перевезти его в Сирию или Египет. Будь то колебания или хитрость, они ответили, что должны сообщить его предложения своим солдатам и, подготовив их уговорами, вернутся к нему. Но они доложили все Аспренату. Тот во главе солдат с обоих кораблей атаковал самозванца, который храбро защищался и погиб в бою. После смерти его осмотрели, но никто не узнал его. Лишь в потухших глазах, в волосах, в диком выражении лица заметили нечто свирепое, вполне соответствовавшее дерзости его замысла. Тело перевезли в Азию, а оттуда отправили в Рим.

В то же время в сенате разгорелся важный спор. Частые смены принцепсов открывали дверь не только свободе, но и своеволию, партии набирали силу, и малейшие дела вызывали бурные волнения. Вибий Крисп, который богатством, влиянием и талантами скорее снискал себе известность, чем добрую славу, взывал к правосудию сената против Анния Фауста, римского всадника и опасного доносчика в правление Нерона. Крисп хотел отомстить за своего брата Вибия Секунда, некогда обвиненного Аннием, и ссылался на недавний сенатусконсульт, предписывавший судить доносчиков и, подобно паутине, улавливавший слабых, но пропускавший сильных. Анний не принадлежал к числу сильных, а противник у него был грозный, который сразу увлек за собой большую часть судей, так что те были готовы осудить его, даже не выслушав. Напротив, некоторые считали, что ничто так не помогает обвиняемому, как чрезмерная власть обвинителя. Последние требовали дать Аннию время, собрать сведения и, каким бы ненавистным и виновным он ни был, выслушать его защиту. Сначала они возобладали и добились отложения суда. Но в конце концов Анний был осужден, к великому неудовольствию многих, помнивших, как Крисп занимался тем же ремеслом и богател. Все находили справедливым наказание Анния за его преступления, но презирали самого мстителя.

Я возвращаюсь к порядку событий и перехожу к правлению Вителлия.

Примечания:

[1] ТАЦИТ, «История», I, 45.

[2] Это толпа говорит, и не следует принимать сказанное здесь за истинное мнение Тацита. Очень сомнительно, что победивший Помпей оставил бы прежнее правление: скорее, Тацит думал иначе, как можно видеть в «Истории» (II, 38).

[3] Шесть миллионов двести пятьдесят тысяч ливров = 10 229 000 франков по расчёту г-на Летронна.

[4] ТАЦИТ, «История», I, 79.

[5] Шестьсот двадцать пять ливров = 1022 франка по расчёту г-на Летронна.

[6] См. «Историю Римской республики», кн. 2, §1.

[7] Эмансипация у римлян была совсем не тем, что у нас. Она заключалась в освобождении сына от отцовской власти, так что он становился полным хозяином своей личности и имущества.

[8] Шесть тысяч двести пятьдесят ливров = 10 929 франков по расчёту г-на Летронна.

[9] Изображение двух соединённых правых рук.

[10] В сторону Мон-Сени.

[11] В сторону Большого Сен-Бернара.

[12] Ала Таурина.

[13] «История Римской республики».

[14] Главными городами воконтиев были Везон, Люк, Ди.

[15] Этот город, находившийся на Дроме, был затоплен много веков назад. Вокруг образовалась деревня, которая до сих пор носит его имя.

[16] Аквин в Терра-ди-Лаворо, Неаполитанское королевство.

[17] Свидетельство Тацита об Оттоне сильно отличается от мнения Ювенала, который упрекает его в изнеженности и роскоши, дошедшей до подготовки к гражданской войне, и даже в том, что среди его снаряжения было зеркало (ЮВЕНАЛ, «Сатиры», II, ст. 112). Однако авторитет сатирического поэта, на мой взгляд, нельзя сравнивать с авторитетом историка.

[18] Небольшая провинция, простиравшаяся от моря до горы Визо, где берёт начало По.

[19] ТАЦИТ, «Агрикола», 7.

[20] Штаны по моде галлов и германцев.

[21] Клювер справедливо замечает, что это указание места весьма расплывчато. Расстояние между Вероной и Кремоной значительно, и Бедриак должен был находиться гораздо ближе к последней, чем к первой. По мнению того же географа, Тацит выразился бы точнее, поместив Бедриак между Кремоной и Мантуей. Но если Клювер верно подметил неточность у латинского историка, ему не удалось так же точно определить местоположение Бедриака, который он отождествляет с местечком Кането. Однако это местечко находится слева от Ольо, тогда как Бедриак был справа от этой реки. Г-н Д'Анвиль, мнению которого я охотно доверяю, полагает, что Бедриак – это нынешнее Чивидале.

[22] Рийкиус в своих примечаниях к Тациту считает, что этот царевич был сыном Антиоха Коммагенского, о котором упоминает Иосиф Флавий («Иудейская война», VII, 27).

[23] ТАЦИТ, «История», II, 37.

[24] Берселло.

[25] ТАЦИТ, «История», II, 33.

[26] Не следует путать этого назначенного консула с братом Веспасиана, носившим те же имена, который уже был консуляром и в тот момент занимал должность префекта города.

[27] Я так выражаюсь, потому что вынужден признать, что это лишь предположение, основанное на расположении мест и передвижениях военачальников Оттона, а не на тексте Тацита.

[28] ТАЦИТ, «История», III, 21; II, 42.

[29] ПЛУТАРХ, «Жизнь Оттона», 15.

[30] ТАЦИТ, «История», II, 8.

Вителлий

Книга первая

§ I. Побежденные войска тщетно предлагают империю Виргинию

Смерть Отона не положила конец войне и не позволила Вителлию спокойно завладеть империей, если бы пыл побежденных войск нашел того, кто согласился бы его поддержать. После похорон Отона они обратились к Виргинию, которого ранее уже мятежом удерживали в Брикселле; и вновь охваченные яростью, они хотели провозгласить его императором и принуждали его к согласию угрозами. Виргиний был слишком благоразумен, чтобы принять империю из рук побежденной армии, после того как отказался от нее, когда ему ее предлагали победоносные легионы. Мятежники потребовали по крайней мере, чтобы он взял на себя переговоры о их примирении с Цециной и Валентом. Но он не мог сделать этого, не подвергаясь великой опасности, так как был ненавистен германским армиям, считавшим, что он отверг и презрел их. Поэтому он попытался уклониться от их настойчивых просьб и, к счастью, нашел момент, чтобы скрыться через потайную дверь. Мятежники, видя себя покинутыми, наконец решили покориться победителям.

Таким образом, войны больше не осталось, но спокойствие не было восстановлено сразу, и большая часть сената, которую Отон привез с собой из Рима и оставил в Модене, оказалась в крайней опасности. Когда пришла новость о битве при Бедриаке и победе Вителлия, солдаты в Модене отвергли ее как ложный слух и, убежденные, что сенаторы – враги Отона, следили за их речами; они истолковывали в дурную сторону все их поступки и даже малейшие жесты; и своими упреками и оскорбительными словами они искали повода разжечь ссору, которая позволила бы им схватиться за оружие и пролить кровь. Для сенаторов это была великая опасность; с другой стороны, они боялись, что если не перейдут достаточно быстро на сторону победителя, тот обвинит их в холодности и равнодушии к его успехам и к нему лично. В этом затруднении они собрались, каждый не зная толком, на что решиться, и полагая, что разделив вину с множеством товарищей, смягчит свою. Их тревоги еще более усилились из-за торжественного посольства от сената колонии Модены, которое явилось воздать им неуместные почести, называя их «отцами-сенаторами» и предлагая оружие и деньги. Ничто не было так далеко от их мыслей, как принять подобные предложения. Но они лучше знали, чего им не следует делать, чем то, на чем им стоило остановиться; и после долгих дебатов и многих споров, не приведших ни к какому решению, они отправились в Бононию, чтобы вновь собраться на совет и выиграть время.

Сначала они попытались получить более точные сведения и разослали по всем дорогам надежных людей, чтобы опросить тех, кто мог бы сообщить им самые свежие новости. Вольноотпущенник Отона рассказал им, что только что оставил своего господина еще живым, но решившего разорвать все узы, привязывавшие его к жизни, и думающего лишь о потомстве. Этот рассказ, наполнив сенаторов восхищением, положил конец их нерешительности, и они решили, что могут без риска объявить себя сторонниками Вителлия. Уже брат