Неординарные преступники и преступления. Книга 1 - Алексей Ракитин

деятельности, созданный в 1938 году. В России хорошо знают фамилию Маккарти, возглавлявшего аналогичную Комиссию Сената, а вот Мартин Дайс оказался почему-то незаслуженно забыт, хотя он на поприще борьбы с антиамериканской деятельностью накопытил ничуть не менее именитого сенатора.

Прокурор Карран быстро связался с упомянутым Мэттьюсом, который на удачу оказался как раз в Вашингтоне, и попросил того прибыть в морг, куда было доставлено тело Уолтера Порэ, для опознания тела. Мэттьюс так и сделал. Уже в 2 часа пополудни городской прокурор получил интересовавший его ответ — в человеке, чьё тело было найдено в отеле «Беллвью», был опознан Вальтер Кривицкий.

Тот самый генерал советской военной разведки, что получил неожиданно широкую известность в Соединённых Штатах во второй половине 1939 года. Родился Вальтер Германович Кривицкий в июне 1899 года, и звали его тогда Самуилом Гершевичем Гинзбергом. Таким образом, канадский паспорт оказался выдан на фамилию, полученную его обладателем при рождении. В партию большевиков будущий разведчик вступил в возрасте 20 лет, и его первоначальная партийная работа заключалась в партизанской деятельности в тылу деникинских войск на Украине. В 1920 году он оказался под польской оккупацией, и когда Красная армия погнала «пилсудчиков» с Украины, переместился в Польшу, где продолжил партизанскую работу. После окончания Гражданской войны как перспективный разведчик был направлен на 9-месячное обучение в школе военной разведки. После её успешного окончания был заброшен в Германию, где Коминтерн в ноябре 1923 года готовил социалистическую революцию. Кривицкий действовал в Рурском промышленном бассейне, находившемся тогда под французской оккупацией, и подвергался двоякому риску — с ним могли расправиться как местная полиция, так и оккупационная контрразведка. Хотя с социалистической революцией в Германии дело тогда не выгорело, результаты работы лично Кривицкого были сочтены руководством советской разведки вполне удовлетворительными.

Вернувшись в Москву на «передержку» — восстановление между продолжительными загранкомандировками — обычно продолжавшуюся около 2-х лет, Вальтер занимался подготовкой кадров военной разведки, а также привлекался к аналитической работе в центральном аппарате ГРУ. Одним из слушателей спецшколы, в которой преподавал Вальтер, являлась Антонина Порфильева, сотрудник военной разведки, уже имевшая опыт практической работы на Западе. Родившаяся в 1902 году Антонина, дочь русского рабочего и финки, имела эталонную англо-саксонскую внешность и была очень привлекательна внешне. В 1924–1925 годах она работала под дипломатическим прикрытием в резидентуре ГРУ в посольстве в Вене. По возвращении в Москву была направлена для переподготовки в Высшую разведшколу ГРУ, где у неё приключился пылкий роман с Кривицким. 15 мая 1926 года Вальтер сочетался браком с Антониной, что могло сделать невозможным его использование на нелегальной работе.

Слева: Вальтер Кривицкий стал одним из самых высокопоставленных офицеров советской военной разведки, совершивших предательство до начала Великой Отечественной войны (фотография относится ко второй половине 1939 или к первой половине 1940 года). Справа: Антонина Порфильева, жена Кривицкого, попала в систему советской военной разведки ещё до знакомства с будущим мужем и продолжила службу после бракосочетания. Она решилась на госизмену вместе с ним.

Однако неординарные деловые качества Кривицкого и его талант разведчика оказались очень востребованы, и руководство военной разведки сочло целесообразным продолжить его использование на нелегальной работе. Уже в июне 1926 года Кривицкий отправился в новую длительную командировку в Германию. Его жена продолжала работать под дипломатическим прикрытием и дважды выезжала на Запад с фиктивным мужем. Примерно раз в месяц муж и жена встречались на явочных квартирах, но в конечном итоге руководство Разведупра отказалось от этой практики как слишком рискованной.

В 1929 году молодой Вальтер — ему едва исполнился 31 год! — стал резидентом ГРУ в Голландии. Под его началом оказались десятки людей, огромные материальные средства и ответственнейший участок разведывательной работы буквально в «осином гнезде» международного шпионажа. В тихой и уютной на первый взгляд Голландии орудовали тогда практически все активные разведки мира — даже японская и китайская, и с учётом этого карьера Кривицкого не может не вызывать изумления.

В 1928 году Вальтер был награждён именным оружием [револьвером], а в январе 1931 года — орденом Красного Знамени. Всё в его жизни складывалось хорошо — он пользовался полным доверием руководства, его берегли, ценили, о нём заботились.

В 1933 году Кривицкий был возвращён в Советский Союз и назначен директором Института военной промышленности. Тогда же он получил звание комбрига, которое в европейско-американской шкале воинских званий соответствовало младшему генеральскому званию [в советской же системе воинских званий с 1924 года это была 10-я из 14-ти командно-строевых категорий, и относилась она к категории высшего командного и начальствующего состава]. Именно по этой причине в США его называли «генералом», хотя в РККА формально тогда генеральских званий не существовало.

Подобное назначение для Кривицкого не являлось понижением, и его не следует расценивать как свидетельство недоверия руководства разведки — нет! — перед нами признак священного для всех спецслужб принципа ротации кадров, призванного систематически проверять сотрудника и направлением к новому месту службы разрывать возможно существующие коррупционные или шпионские связи. Кривицкий много и успешно поработал в Европе на ниве промышленного шпионажа, и по новому месту службы его знания были весьма полезны.

На должности директора института Кривицкий пробыл немногим более полутора лет, и в конце 1934 года было решено возвратить его на оперативную работу «за кордон».

Он выехал в Гаагу — теперь уже с женой и маленьким сыном — где открыл антикварный магазин, специализировавшийся на торговле старыми книгами и письменными раритетами. Истинная же цель пребывания заключалась в том, чтобы восстановить прежние агентурные связи в Западной Европе и обзавестись новыми. Прикрытие было великолепным — Кривицкий получил возможность ездить по всей Европе вплоть до Балкан, и наличие солидного бизнеса с большими оборотами прекрасно объясняло его появление в разных странах и встречи с большим количеством людей.

В ходе этой командировки, затянувшейся почти на 3 года, Вальтер сумел найти выходы на одного из самых влиятельных и информированных агентов советской разведки — французского политика левых взглядов Пьера Кота — и завербовать его. Кот сделал прекрасную карьеру и занимал министерские посты в нескольких правительствах Французской республики.

Пьер Кот, министр авиации в нескольких французских правительствах. Агент советской военной разведки, завербованный Кривицким и им же разоблачённый после бегства.

И, в общем-то, всё в жизни и работе Кривицкого складывалось весьма и весьма неплохо до 1937 года, когда в центральном аппарате Наркомата обороны началась чистка, призванная удалить из ведомства троцкистов или сочувствующих им. Кривицкий был отозван и некоторое время пробыл в Москве в «подвешенном» состоянии. Проверку он, впрочем, прошёл без сучка без задоринки, и летом того же года его вернули на работу в Гаагу.

Тем не менее увиденное и услышанное в Москве его очень напугало. Он осознал, что неприкасаемых в партии большевиков больше нет и прежние заслуги не являются гарантией от преследования в будущем.

Его тягостные размышления полностью разделял старый товарищ по разведывательной работе Игнатий Рейсс, с которым Кривицкий несколько раз встречался после возвращения из Москвы. В какой-то момент Рейсс принял решение стать «невозвращенцем», то есть сбежать со службы, и предложил Кривицкому сделать это вместе. Вальтер отказался.