50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер

Как можно гордиться культурой и при этом нести на себе печать ее самых мрачных страниц? Она чувствовала отчасти вину за то, к чему не имела никакого личного отношения, но что навсегда запятнало историю ее предков.

Правило 30: Не пытайтесь быть кем-то другим. Миру не нужны копии, ему нужны оригиналы

В тот момент Мерил Стрип поняла, что национальная идентичность – это не всегда красивая, романтическая история. Это тяжелый, многогранный клубок света и тени, который требовал принятия.

История Мерил Стрип показывает, что корни – это не только гены и семейные истории, но и наши собственные предпочтения. В ее случае история мнимых еврейских предков затмила собой потребность в реальных фактах. В глубине души ей приятно было чувствовать себя исторически значимой и сильной, но гонимой, что соответствовало еврейской идентичности.

Корни не всегда то, что мы находим в генах. Это может быть и то, что мы чувствуем, во что верим и что принимаем как часть себя. Прошлое не статично, оно меняется вместе с нами, и мы сами формируем наше к нему отношение. Поиск корней – это не только поиск информации, но и поиск себя. Это путешествие, которое может привести к неожиданным открытиям.

Кейс Мерил Стрип показывает, что культурно-национальная идентичность – сложное и многогранное понятие, которое не может быть сведено к национальности или семейной истории.

Гримерная была заставлена фотографиями Карен Бликсен: ее пронзительный взгляд, строгие черты лица, характерная прическа. Мерил Стрип, сидя перед зеркалом, хмурилась. Она настаивала на полном портретном сходстве, требуя от Роя Хелланда более сложного, скульптурного грима.

– Рой, посмотри на ее нос, на изгиб губ. Мне нужно это сходство, я должна быть ею, – горячилась Мерил. Правило 31: Нет друга – ищи, а нашла – береги

Рой, как всегда спокойный и рассудительный, отложил кисточки и повернул ее лицо к свету. Он мягко, но настойчиво возражал.

– Мэдж, послушай меня, – сказал он. – Тебе не нужен грим, чтобы быть ею. Ты уловила ее дух, ее внутреннюю силу. Если мы перегрузим лицо гримом, мы потеряем тебя, а вместе с тобой и глубину персонажа.

Мерил готовилась возразить, но Рой продолжил, он умел видеть внешние достоинства с необычной стороны, так, как никто другой.

– У тебя особенные глаза, Мэдж. В них есть и меланхолия, и огонь. И твоя кожа… она словно фарфор, который идеально передаст аристократизм Бликсен. А изгиб шеи, а осанка, а общая элегантность? Ты прирожденная баронесса! Твоя собственная естественная красота расскажет историю лучше, чем любой накладной нос.

Он говорил о ее лице как художник и предпочитал подчеркивать уникальные черты, не пытаясь их скрыть.

Мерил слушала его, ее гнев и решимость ослабевали. Она знала, что с другими режиссерами или визажистами она отстаивала бы свое видение персонажа до последнего. Но Рою она доверяла. Он видел ее насквозь и знал, когда ее перфекционизм мешает искусству.

Она посмотрела в зеркало, затем на Роя и впервые за утро улыбнулась.

– Хорошо, Рой, – тихо произнесла она, сдаваясь. – Делай, как считаешь нужным. Никаких носов.

Рой кивнул и вернулся к работе, зная, что в этом споре победила правда искусства, а не его личное мнение.

* * *

Они встретились в пыльных, пропахших лаком и старыми костюмами кулисах нью-йоркского театра «Коламбус» в 1975 году. Мерил Стрип была начинающей актрисой, чья энергия и талант уже выделяли ее даже на маленьких сценах. Рой Хелланд был таким же юным дарованием, художником-гримером и парикмахером с горящими глазами и невероятным вниманием к деталям.

Это была химия с первого взгляда: они посмотрели на прическу проходящей мимо актрисы, затем друг на друга и в унисон рассмеялись.

Им обоим повезло встретить родственную душу, одержимую своей профессией. Они оба принадлежали театру и верили, что персонаж – это целый мир. Их отношения начались с взаимного восхищения талантом друг друга. Рой был поражен способностью Мерил мгновенно перевоплощаться, а Мерил восхищалась тем, как Рой мог создать образ одним движением кисти.

Их дружба крепла за кулисами, в бесконечных разговорах о Станиславском, о новых постановках, в мечтах о великом искусстве. Когда Джон Казале болел раком, а потом ушел из жизни, Рой был рядом. Он был плечом, на котором она могла выплакаться. Он помогал ей пережить горе, поддерживал как друг и как коллега, который верил в ее будущее, даже когда она сама переставала верить.

* * *

Так же, как и Мерил Стрип мастерски скрывается за своими персонажами, Рой Хелланд держит свою частную жизнь за семью печатями. Он человек-тайна, художник-загадка, чье истинное «я» остается скрытым от посторонних глаз.

Его внешний облик только все путает. В нем нет и намека на голливудский лоск или эксцентричность, которую можно было бы ожидать от стилиста первой величины. Наоборот, он часто выглядит как простой, неприметный человек, словно специально старается не привлекать внимания. Его манера одеваться скромна, а поведение сдержанно.

Это сознательный выбор. Рой понимает цену публичности и предпочитает оставаться в тени, позволяя говорить своей работе. Он являет собой редкий пример профессионала в мире шоу-бизнеса, который ценит тишину и приватность превыше всего.

Для него главное не собственная слава, а магия перевоплощения, которую он создает вместе с Мерил. Он тот самый невидимый волшебник, чье прикосновение превращает актрису в другого человека, но сам он при этом остается загадкой, которую никому не под силу разгадать.

* * *

Но в кино все быстро меняется.

Шли годы, и в какой-то момент на сцене появился новый игрок, молодая и дерзкая визажистка по имени Лили с армией подписчиков в соцсетях. Ее техника была безупречной: она знала все о контуринге, стробинге и последних новинках косметики, о которых Рой Хелланд вряд ли когда-либо слышал.

Лили была одержима идеей стать «тем самым» визажистом Мерил Стрип. И поначалу ей это почти удалось.

Мерил всегда была открытой всему новому, она поддалась на уговоры продюсеров и решила попробовать Лили для одного из проектов.

– Нужно идти в ногу со временем, Рой! – сказала она старому другу, который лишь снисходительно хмыкнул в ответ.

Лили была воплощением эффективности. Она работала быстро, с невероятной точностью. Мерил нравился результат, она выглядела на десять лет моложе, ее кожа сияла, как в молодости.

«Может, в этом что-то есть?» – подумала актриса, чувствуя легкое самодовольство.

Но вскоре начали вылезать нюансы. Во время съемок важной сцены нового фильма, где требовалась тонкая эмоциональная