Звездный час Нидерландов. Войны, торговля и колонизация в Атлантическом мире XVII века - Вим Клостер

Кроме того, голландцы понесли потери в открытом море: период с 1636 по 1639 год оказался одним из самых удачных для испанских каперов. Однако ситуация стала диаметрально противоположной в октябре 1639 года в ходе битвы у рейда Даунс, которая ознаменовала начало упадка испанского флота{217}. В этом сражении у южных берегов Англии испанская флотилия (вновь получившая название Второй непобедимой армады) из 85 кораблей с 13 000 солдат и 8000 матросов под командованием Окендо встретилась с нидерландским флотом из 95 кораблей под командованием лейтенант-адмирала Мартена Тромпа и вице-адмирала Витте де Витта. Хотя голландцы понесли значительные потери — десять кораблей и тысяча человек, — они были несопоставимы с уроном испанскому флоту. Испанцы потеряли по меньшей мере 32 корабля, а также девять-десять тысяч человек, включая практически всех командиров[195]. Эхо этого поражения отозвалось в Америке: после того как Испания навсегда лишилась своего превосходства на море, внезапно оказался под угрозой ее контроль над Перу. Вице-король этой колонии 1 января 1640 года сообщил своему монарху, что голландцы могут незаметно объявиться в Кальяо, в связи с чем жители Лимы массово бежали в горы целыми семьями, прихватив с собой ценные вещи{218}.

Было ли в этот момент нидерландское владычество в Бразилии прочным? Испанцы и португальцы отказывались это признавать. На протяжении многих лет высшее руководство испанской монархии брало на себя обязательства отправить в Бразилию еще один объединенный флот, однако новая армада так и не была спущена на воду. Что касается португальцев, то они с подозрением относились к попыткам графа-герцога Оливареса добиться более полной интеграции их страны в состав монархии испанских Габсбургов и видели в унии Португалии с Испанией причину успешных нидерландских завоеваний в Бразилии. Поэтому португальцы не предпринимали никаких усилий для совместной с испанцами организации новой бразильской кампании. В результате дон Фадрике де Толедо, которого вновь назначили командующим армадой, из-за нехватки людей и кораблей отказался брать на себя такую ответственность. Это решение привело к конфликту с Оливаресом, из-за которого Толедо оказался в опале: граф-герцог отправил полководца за решетку, где он скончался через несколько месяцев (см.{219}).

Наконец, в 1638 году все же был организован объединенный испано-португальский флот из сорока кораблей под командованием графа да Торре Фернандо де Маскаренхаса, перед которым стояла амбициозная задача отвоевать подконтрольную голландцам часть Бразилии. Теперь настал черед для паники уже среди нидерландских переселенцев, которые повсеместно закапывали в землю деньги, в особенности серебряные испанские реалы (см.{220}). Им было невдомек, что на борту испано-португальского флота умерло так много людей, что военные действия пришлось отложить. Торре отплыл в море из Баии в ноябре 1639 года, имея 87 кораблей с четырьмя тысячами матросов и пятью тысячами солдат. Морское сражение, продолжавшееся несколько дней, состоялось в январе следующего года, когда нидерландский адмирал Виллем Корнелиссон Лос продолжил наступательные действия. Несмотря на то что Лос почти сразу погиб, голландцы обстреливали неприятеля в течение недели, пока те не исчезли из виду, неспособные продолжать бой из-за голода, жажды, борьбы с неблагоприятными ветрами и сильной жары. Голландцы при этом потеряли всего два корабля и не более 80 человек[196].

Описанные сражения привели к тому, что возможность переломить ход войны с Соединенными провинциями для Испании была исключена, — инициатива в боевых действиях на море им больше не принадлежала. Впрочем, силы ВИК тоже были исчерпаны, в особенности в Атлантике. После 1640 года крупные флотилии нидерландских каперов, которые на протяжении долгого времени постоянно присутствовали в Карибском бассейне, почти полностью исчезли. Последней относительно масштабной каперской экспедицией руководил Корнелис Йол по прозвищу Деревянная Нога (1597–1641), перед которым стояла задача перехватить испанский флот с сокровищами. Йол объявился у берегов Гаваны с 36 кораблями, но 11 сентября 1640 года его эскадра утратила дееспособность из-за урагана. Несколько больших кораблей пошли ко дну, причем только на одном из них погибли 63 человека, а еще около 200 голландцев были взяты в плен и отправлены в Испанию[197]. После этого «серебряный флот» смог благополучно направиться к берегам Пиренейского полуострова, однако итоги года оказались для монархии Габсбургов не лучшими. Два крупных поражения в морских битвах, понесенных от голландцев, аукнулись на Пиренейском полуострове, создав для португальцев благоприятную атмосферу, в которой они решились сбросить «испанское иго»{221}. Габсбургское руководство всегда помнило о конфликтном характере унии с Португалией и прилагало заметные усилия для защиты Бразилии — граф-герцог Оливарес даже заявил, что возвращение Бразилии является безоговорочным условием мира с Соединенными провинциями{222}. Однако такая позиция не смогла предотвратить восстание. Испанцам не удалось сдержать вспыхнувшую 1 декабря 1640 года португальскую революцию — отчасти из-за другого восстания, разразившегося в Каталонии. Герцога Брагансского, который взошел на престол под именем Жуана IV, сразу же признали королем во всех частях Португальской империи.

Новости из Лиссабона были восприняты в Соединенных провинциях и их колониях неоднозначно. С одной стороны, распад пиренейской унии был встречен с энтузиазмом, поскольку считалось, что это ослабит испанцев. С другой стороны, голландцы продолжали вести колониальные войны с португальцами, поэтому восстановление независимости Португалии открывало беспрецедентные возможности для нидерландской экспансии[198]. В этих обстоятельствах уход из Бразилии или Эльмины явно не подлежал обсуждению — напротив, голландцы полагали, настал момент захватить у Португалии как можно больше территорий до заключения перемирия с новым независимым королевством. По крайней мере именно такой логики придерживался совет директоров ВИК, хотя эта позиция не встречала единодушной поддержки нидерландской политической элиты[199]. Однако отсутствие общей платформы не помешало руководству компании в апреле 1641 года написать Иоганну Морицу послание, в котором предлагалось быстро осуществить ряд новых завоеваний. Считалось, что особенно подходящие условия сложились для возвращения Сальвадора, однако губернатор, проявив собственную инициативу, уже приступил к захвату капитанства Сержипи-дель-Рей и добился блестящего успеха[200].

На следующем шаге планировалось сделать еще больше. После продолжительных споров Совет Бразилии решил захватить порт Луанды в португальской колонии Ангола, повторив успех четырехлетней давности в Эльмине на юго-западе Африки. Главной целью этих действий было обеспечить рабами Нидерландскую Бразилию, а заодно и нанести удар по Испанской империи — как полагали голландцы, без рабов из Анголы серебряные рудники в Перу и Мексике не смогут функционировать[201]. Тема, нередко звучавшая с момента основания ВИК, возникла в новом обличье: нужно перенести войну в Атлантический мир — это позволит резко