Кто такие викинги - Александр Алексеевич Хлевов

«...был человек красивый, умный и отважный. Он походил на своих родичей со стороны матери, был очень веселый и деятельный, за все брался горячо и рьяно. Его все любили...

...Когда Торольву исполнилось двадцать лет, он собрался в викингский поход. Квельдульв дал ему боевой корабль. Тогда же снарядились в путь сыновья Кари из Бердлы — Эйвинд и Альвир. У них была большая дружина и еще один корабль. Летом они отправились в поход и добывали себе богатство, и при дележе каждому досталась большая доля. Так они провели в викингских походах не одно лето, а в зимнее время они жили дома с отцами. Торольв привез домой много ценных вещей и дал их отцу и матери. Тогда легко было добыть себе богатство и славу»

[Сага об Эгиле, I].

Сыновья старых викингов следуют путем отцов, проводя молодые годы в походах. Никакого негатива в отношении к ним нет и в помине, хотя мы понятия не имеем, куда именно ходили эти молодые викинги — во Францию и Англию (время описываемых событий — как раз примерно 870–880-е гг., пик походной активности), на Русь или промышляли где-то в Северных Странах. Хотя, судя по упоминанию ценных вещей, скорее всего, их привлекал именно остромодный тогда Запад. Но ключевое то, что они «свои», «родные» викинги, и это решает дело. Такие походы однозначно престижны, и человек, ходящий в них, весьма уважаем в обществе. Младший брат, Грим (прозванный за свои залысины Скаллагримом, отец Эгиля), подается рассказчиком с легким, едва уловимым, налетом негатива: он, хотя и очень работящ, искусен в плотницком и кузнечном деле, часто выходит на лов сельди, но... некрасив и к походам равнодушен. И если первое изменить трудно, то по контексту понятно, что второе обществом не очень одобряется.

Очевидно, что мальчики, выраставшие в такой среде, с раннего детства усваивали пристрастие старших братьев и отцов к походной жизни и поиску славы и богатства. Во время игр под столом или лавкой, на которых пировали старшие, обмениваясь впечатлениями и планами, дети автоматически впитывали установки взрослых. Необходимость постоять за себя и свой род, постоянная готовность применить оружие для защиты чести и жизни формировали характеры уже в весьма раннем возрасте. Любимый герой исландцев, Греттир, совершил свое первое убийство (за которое был изгнан на три года из страны) вскоре после того, как ему исполнилось четырнадцать лет. И это не было исключением из правил — Эгиль Скаллагримссон убил своего первого врага в совсем «нежном», семилетнем возрасте. Не вызывает сомнения, что к 14–15 годам абсолютное большинство скандинавских юношей морально и материально были вполне готовы к тому, чтобы отправиться в поход (вспомним Олава Святого, севшего на скамью драккара в 12 лет). Скорее вызывал удивление человек, отправляющийся в первый поход в возрасте двадцати лет или в зрелые годы.

В достаточно легендарной, но не могущей остаться без внимания Саге о Хальве и воинах Хальва упоминается юный сын конунга Хьёрольв, который отправился в свой первый поход, когда ему было 13 зим. Впрочем, начало карьеры оказалось не слишком удачным из-за бездарной стратегии молодого вождя:

«Он брал каждый корабль, который мог, маленький или большой, новый или старый, и каждого человека, которого мог, вольно или принуждением. Вместо оружия у них было многое: пруты и палки, дубинки и жерди. Поэтому с тех пор "силой Хьёрольва" стали называть все нескладное. Встретившись с викингами, он положился на численность своего войска и призвал к битве. Его люди были неумелы и безоружны, и большинство из них погибло, а некоторые бежали, и с тем он осенью вернулся и стал незначительным человеком»

[Сага о Хальве и воинах Хальва, IX].

Даже если это легенда, в раннем возрасте викинга ничего необычного нет. Ведь главный герой саги, Хальв, уходит в свой первый поход в 12 лет. Впрочем, в этой же саге еще одного 12-летнего не берут в поход, ссылаясь... именно на возраст. Судя по всему, отнюдь не число лет или зим в конечном итоге определяло решение, а реальная боеготовность и психологическая устойчивость человека.

В разных семьях, конечно, были свои пропорции путешественников и домоседов. Так, Торгейр Шип-Нога из Хёрдаланда имел трех сыновей, но только один из них пристрастился к жизни викинга:

«Берганунд отличался высоким ростом и большой силой. Это был человек заносчивый и честолюбивый. Атли Короткий был невысокого роста, коренастый и очень сильный. Торгейр был очень богат. Он был усердный почитатель богов, а также занимался колдовством. Хадд ходил в викинг-ские походы и редко бывал дома»

[Сага об Эгиле, XXXVII].

Однако нормой было скорее другое. Одна из наиболее драматических по своему содержанию надписей на рунических монументах нанесена на камне из Хёгбю (Эстеръёталанд):

kuþr. karl. kuli. kat. fim. suni // feal. о. furi. frukn. treks. asmutr. aitaþis. asur. austr. i krikum. uarþ. о hulmi. halftan. tribin. kari. uarþ. atuti. // auk. tauþr. bui. þurkil. rist. ru // naR

Перевод этой надписи таков:

«Добрый карл (бонд — А. Х.) Гулли имел пять сынов.

Пал на Фюри

храбрый дренг (парень, воин — А. Х.)

Асмунд.

Скончался Ассур

на Востоке в Греках,

был в Хольме

убит Хальвдан,

Кари — в Дунди,

и умер Буи.

Торкель высек руны».

[Прив. по Лебедев 1985; Мельникова 2001, 344].

Перед нами история семьи, в которой, как в капле воды, отражен весь океан походов викингов, вся изменчивая и наполненная превратностями атмосфера этого времени. Могучий бонд, хуторянин Гулли имел пятерых сыновей. Судя по всему, большинство из них было любителями походной жизни, и большинство нашло свою кончину в этих экспедициях. Асмунд погиб в сражении либо в долине реки Фюри в Средней Швеции, либо на острове Фур в датском Лим-фьорде. Ассур скончался в Византии — то ли на службе императору, то ли находясь там с торговыми целями. В Хольмгарде (Новгороде) был убит третий брат, Хальвдан. Четвертый, Кари, погиб в Шотландии (в Дунди). И только один из братьев, Буи, умер дома — но нам ничего не известно о его жизни: вполне возможно, что и он провел ее в походах и боях. Отец пережил всех своих сыновей и заказал мастеру, резчику рун Торкелю, камень в их