Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1 - Максим Шаравин

Мы все были на пределе: кадеты падали от усталости, но поднимались и продолжали тренироваться. Кто-то тихо стонал от напряжения, кто-то держался из последних сил, но никто не смел показать слабость.

В голове крутились только мысли о том, как бы дожить до следующего дня. Мы все подыхали — морально и физически, но продолжали идти вперёд, потому что знали: эти тренировки — наша единственная надежда выжить в предстоящем сражении с монстрами разлома.

На четвёртый день нас снова собрали на плацу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а мы уже стояли в строю, едва держась на ногах после трёх дней непрерывных тренировок.

Капитан Зарубин медленно шёл вдоль шеренг, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть в самую душу.

— За эти три дня, — начал он негромко, но его голос эхом разнёсся по плацу, — вам были переданы максимально возможные знания и тренировки. Это всё, что мы могли сделать, чтобы вы не подохли ещё здесь, в стенах училища.

Он сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное.

— Сегодня у вас есть сутки на отдых. Никаких занятий, никаких тренировок. Пользуйтесь этим временем с умом.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы переглянулись, не веря своему счастью.

— Завтра в шесть утра придут грузовики. Вас увезут к Центральному разлому. Там вы поступите под командование регулярной армии.

Капитан остановился в центре плаца, обвёл нас взглядом.

— Надеюсь, хоть кто-то из вас выживет, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для нас как приговор.

Строй замер. Никто не шевелился, никто не дышал. Мы понимали — это не просто слова. Это реальность, с которой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Капитан развернулся и пошёл прочь, оставив нас стоять в оцепенении перед лицом неизвестности.

— Я подыхать в разломе не собираюсь, — прошептал я, наклонившись к уху Мишки, чтобы никто больше не услышал этих слов.

Романов повернулся ко мне, его глаза блестели решимостью в утреннем свете.

— Саня, ты думаешь, я стремлюсь сдохнуть? — ответил он таким же тихим, но твёрдым голосом. — У меня ещё ни одной бабы не было, так что я там точно не подохну. Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!

Мы переглянулись, и в этом взгляде читалось всё: страх, решимость, надежда. Никто из нас не хотел умирать, каждый цеплялся за жизнь всеми силами.

— Мы выживем, — добавил я, чуть крепче сжав рукоять меча. — Нас ведь тренировали, мы готовы.

— Точно, — кивнул Мишка. — Главное — держаться вместе. Как учили. Отделение — сила.

В строю воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь редким дыханием уставших кадетов. Каждый думал о своём, но мысли были похожи: выжить, вернуться, доказать, что все эти тренировки не прошли даром.

Глава 2

Весь день Мишка бился со мной, пытаясь научить формировать магическую кольчугу. Его терпение было на исходе — мы сидели в моей комнате, и с каждой неудачной попыткой его голос становился всё громче.

— Ну почему ты такой тупой⁈ — взорвался Мишка, в очередной раз наблюдая за моими безуспешными попытками. — Я же тебе нормальным языком объясняю, как формировать кольчугу! Как ты вообще собираешься пользоваться магией, если не можешь сделать элементарные вещи⁈

Он устало опустился на кровать, проведя рукой по взмокшему лбу. Его лицо выражало смесь раздражения и беспокойства.

— Всё, я задолбался! Пойдём хотя бы пожрём. Сегодня столовка открыта до ночи, можно в любой момент туда нагрянуть.

— Топай, топай, проглот, — усмехнулся я, не отрываясь от попыток собрать хотя бы подобие защиты. — Я ещё потренируюсь немного в тишине, а то ты так орёшь, что я всё на свете забываю.

— Эх, Саня, Саня… — вздохнул Мишка, поднимаясь. — Если не сможешь научиться формировать кольчугу, останешься без защиты. А без защиты в разломе делать нечего. В таких условиях ты долго не протянешь.

Он вышел, а я остался наедине со своей проблемой. Чувствовал, как пульсирует магическое ядро — слабое, но упрямое. Мана струилась по венам, иногда разгораясь до обжигающего жара, словно расплавленный металл. Но каждый раз, когда я пытался взять её под контроль, что-то шло не так.

Внутренний барьер словно блокировал мои попытки. Я видел, как мана течёт по телу, чувствовал её силу, но управлять ею не мог. Казалось, будто стою перед невидимой стеной, которую не в силах преодолеть. Мои пальцы дрожали от напряжения, лоб покрылся испариной.

Снова и снова я пытался сформировать кольчугу, но результат был один — неудача за неудачей. Время шло, а прогресс оставался нулевым. В голове крутилась мысль: если не научусь контролировать силу до отправки в разлом, шансы выжить там будут минимальными.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Вспомнил все наставления Мишки, все техники контроля маны, которые нам преподавали. Но каждый раз, когда приближался к успеху, что-то срывалось. Словно невидимая рука разрушала все мои построения.

Часы тикали, а я всё сидел, пытаясь преодолеть этот проклятый барьер. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Кончики пальцев покалывало от напряжения.

Я не заметил, как уснул от усталости. Мне снился отец — князь Драгомиров Михаил Александрович. Высокий, статный, с горделивой осанкой и проницательным взглядом, он всегда излучал силу и уверенность. Меня назвали в честь его отца и моего деда — великого Магистра стихий, чья слава гремела по всей империи.

Мой дед был легендарной личностью. Он владел сразу тремя стихиями — Огнём, Землёй и Воздухом. Его мощь была настолько велика, что он не только входил в Магическую коллегию, но и долгое время являлся её главой. По слухам, он мог вызывать огненные бури, способные испепелять целые армии, управлять земными пластами, создавая непроходимые преграды, и создавать мощные воздушные вихри, сметающие всё на своём пути.

Отец же успел развиться только до звания Мастера стихий. Две стихии — Огонь и Земля — были подвластны ему, но владел он ими в совершенстве. Каждое его заклинание было отточено до блеска, а боевые техники поражали своей эффективностью. Он был не просто магом — он был стратегом, умеющим использовать свои силы с максимальной эффективностью.

Я проснулся, но продолжал вспоминать свою погибшую семью. В памяти всплывали яркие образы: дед, рассказывающий истории о своих подвигах, о сражениях с древними монстрами, о защите границ империи от вторжений из разломов. Отец, который с детства готовил меня к тому, чтобы я стал великим магом-воином, способным превзойти даже деда.

Моя мать, прекрасная княгиня Елена, была талантливым целителем. Её руки исцеляли даже самые тяжёлые