Конец истории КПСС - Виталий Юрьевич Сарабеев

«Известия ЦК КПСС» был представлен типичный портрет человека, по собственному желанию покинувшего партию в 1990 г. Это мужчина 30–50 лет, рабочий промышленного предприятия со средним образованием, партийным стажем более 10 лет, в основном не имеющий партийных взысканий[313].

Парадоксальность ситуации состояла в том, что в той мере, в какой «росла общественная активность народа», она все дальше уходила за рамки партии, все менее нуждалась в ней. Вопреки официальным заверениям властей об углублении процессов демократизации снижалась активность членов партии в участии во внутрипартийной жизни, которая лишь отчасти компенсировалась развитием иных, как тогда говорили, «неформальных» форм активности. По подсчетам некоторых ученых, в большинстве новых партий, образовавшихся после изменения ст. 6 Конституции СССР о руководящей роли КПСС, рабочие составляли всего лишь 6–7 %[314].

Растущее отчуждение от участия в общественной работе проявилось в снижении явки на партийные собрания и конференции (так, на отчетно-выборные собрания в 1988 г. явилось 92 % коммунистов, состоящих на учете, что почти на 4 % меньше, чем во время предыдущей кампании 1985 г.[315]), снижении количества выступавших на них рабочих. Меньше, чем перед XXVII съездом КПСС, было избрано рабочих и женщин на районные, городские, окружные, областные и краевые партийные конференции в ходе отчетно-выборной кампании 1988 г.[316] По подсчетам Н. Н. Разуваевой, в выработке основополагающих документов XIX партконференции из 420 привлеченных делегатов приняли участие лишь 23 рабочих, или 5 %. От общего числа выбранных рабочих это составляло 1 %[317]. Граждане реже стали обращаться в ЦК КПСС. Если в 1988 г. было принято 37 534 человека, то в 1990 г. — 13 288. Причем доля рабочих среди посетителей из года в год уменьшается, а пенсионеров увеличивается[318].

Массовый отток рабочих из партии, начавшийся в 1989 г., способствовал дальнейшей изоляции рабочего класса как субъекта политической жизни страны. Правда, какое-то время сохранялась практика встреч высшего партийного руководства с представителями различных социальных групп, а также непосредственно в трудовых коллективах. На неуклонное повышение роли рабочего класса в проводимых политических и экономических преобразованиях нацеливало постановление Политбюро ЦК КПСС от 6 июня 1989 г. «О программе действий по итогам апрельского (1989 г.) Пленума ЦК КПСС», для чего предполагалось провести в первой половине 1990 г. Всесоюзный съезд рабочих под эгидой ВЦСПС[319]. О КПСС как партии рабочего класса М. С. Горбачев говорил во время встреч в Киеве 28 сентября 1989 г. А перед этим 21 сентября 1989 г. он встречался с группой рабочих и колхозников, входящих в состав центральных выборных органов партии. Но постепенно эта практика сходила на нет.

Выход из КПСС рабочих, считавшихся ее главной опорой на всех этапах ее истории, не мог не вызвать дискуссии о социальной базе партии, на кого ей следует опираться в своей деятельности, интересы каких социальных групп выражать. Беспокойство по поводу утраты партией признания среди рабочих высказывалось и на высоком партийном уровне, и в низовых ее звеньях. «Правда такова, что у нас уже складывается около 12 партий», — говорил Горбачев в марте 1990 г. на Политбюро ЦК и ставил прямые вопросы: «Какова социальная база партии, где место рабочего класса, каково отношение партии к возможности возрождения капитализма?»[320]

В периодической печати все чаще публикуются письма рядовых коммунистов о выходе из партии рабочих, размышления о месте рабочего класса в структуре общества и во власти. Одних авторов, как, например, члена КПСС из Воронежа П. С. Апатченко, беспокоит общее невнимание к этим проблемам: «При нынешней гласности почему-то о такого рода тревожных случаях в партии разговор не ведется. Я знаю, мне ответят: от таких людей партия должна очищаться. Но ведется ли учет выходящих из партии добровольно и какая проводится разъяснительная работа по этому серьезному вопросу? Почему мы, коммунисты, своевременно не остановили такое явление, не выявили причину случаев выхода из партии? Ведь мы теряем рабочих людей»[321].

Высказывались полярные предложения: то снять все социальные ограничения при приеме в партию и расстановке руководящих кадров, то активнее выдвигать на выборные должности людей от станка, вплоть до Центрального Комитета партии и даже Политбюро. С таким предложением, в частности, выступил на Пленуме ЦК КПСС 9 декабря 1989 г. А. Г. Мельников[322]. Вновь заговорили о так называемом политическом завещании В. И. Ленина и его предложении значительно увеличить представительство рабочих в высших органах партии.

Вносились предложения снова закрепить на предстоявшем XXVIII съезде партии положение о классовом характере партии, включиться в процесс самоорганизации рабочего движения. «Факты со всей очевидностью, что в стране, несмотря на более чем 70-летнее ее развитие по социалистическому пути, сохранились, ожили и приобрели большую активность общественные силы, враждебные социализму. В этих условиях очень даже рано и крайне неразумно отказываться от классовой позиции в борьбе за обновление и утверждение социализма», — писал в журнал «Известия ЦК КПСС» член партии В. И. Кумсков из Фрунзе[323]. «Коммунистическая партия не может отказываться от классового подхода, от опоры на рабочий класс, составляющий в нашей стране большинство населения. В противном случае это грозило бы потерей для партии социальной базы», — предупреждала коммунист А. Ф. Чмыга из Москвы[324].

Уже в ходе работы XXVIII съезда КПСС среди делегатов было распространено обращение группы рабочих и крестьян — участников съезда. Авторы выражали «серьезную озабоченность» низким представительством рабочих и крестьян не только на съезде, но и в Советах всех уровней. Они предлагали увеличить представительство рабочих и крестьян в центральных выборных органах партии до не менее 50 % их состава, создать в структуре ЦК комиссию по деятельности партии среди рабочих и крестьян, в которую, кроме рабочих, избранных в состав ЦК, включить рабочих и крестьян — участников съезда, готовых в ней работать[325].

В поддержку этих предложений приходило немало писем с мест. Так, в письме парторганизации Челябинской теплоэлектроцентрали № 2, опубликованного в журнале «Известия ЦК КПСС», говорилось: «Предметом особого внимания партии и государства должно стать общественное положение рабочего класса и крестьянства. Тяжелое экономическое состояние государства ухудшило их социальное самочувствие. Вдобавок к этому мы видим, как рабочие и крестьяне постепенно вытесняются интеллигентами из общественно-политических организаций, особенно из руководящих органов. Такая участь постигает даже рабочие профсоюзы. Привлечение рабочих и крестьян к управлению государством — задача необычайной важности»[326].

Несмотря на это, на XXVIII съезде КПСС в июле 1990 г. был окончательно закреплен отказ от социально-классового подхода в идеологии и в политике партии. Он был объявлен «упрощенным», его применение — сектантством. Хотя Политбюро ЦК и рекомендовало парторганизациям «более настойчиво» добиваться избрания на XXVIII съезд партии делегатов из числа рабочих и крестьян[327], их представительство в сравнении с предыдущим съездом упало в