Дома смерти. Книга IV - Алексей Ракитин

полицейский химик Бальтазар [тот самый, что установил отсутствие слюны на вате, являвшейся якобы кляпом во рту Маргариты Штайнхаль]. Бальтазар, комментируя в беседе с репортёрами работу Ожье, глубокомысленно изрёк довольно странную, и притом бездоказательную мысль, суть которой можно передать следующим образом: хотя судебно-химическое исследование продемонстрировало отсутствие яда или наркотика, на самом деле сие не означает, что яд или наркотик отсутствовали. Ещё раз перечитайте предыдущее предложение и вдумайтесь в прочитанное… Если следовать логике полицейского врача, то отсутствие не означает отсутствия! Если руководствоваться подобной логикой, то совершенно непонятно, для чего вообще проводить судебно-химические исследования, ведь любой их результат можно перетолковать на прямо противоположный, дескать, искомое вещество в трупе имеется, просто его мало, и эксперт не справился с поставленной задачей. Каково?! Непонятно, кто разрешил господину Бальтазару вторгаться со своим мнением по экспертизе, к которой он не был допущен и текст которой не читал. Демагогия доктора Бальтазара явно не имела ничего общего с научным поиском и добросовестным исследованием.

В те же самые дни — речь идёт о первых числах декабря 1908 года — в прессу просочились сведения о любовниках Маргариты Штайнхаль, если точнее, о последних любовниках в хронологическом порядке. То, что бывший следователь Лейде весьма опрометчиво позволил себе близкую дружбу с подследственной, репортёры уже знали и открыто об этом писали. Теперь же появились рассказы о других интимных друзьях. Об одном из них, сохранившем своё инкогнито, в этом очерке упоминалось — на этого человека, напомним, работал частный сыщик Андрэ Кавелье. Репортёры узнали о существовании этого человека, но имя его на страницы газет не попало, видимо, свободная пресса оказалась недостаточно свободна для подобной смелости.

Но зато пишущая братия узнала ещё об одном любовнике, отношения с которым завязались у Маргариты за несколько месяцев до трагедии. Звали этого человека Морис Бордерель (Maurice Borderal) — это был состоятельный предприниматель, вдовец, которого сторона обвинения рассчитывала привлечь на предстоящий процесс в качестве одного из важнейших свидетелей. Этот человек дал показания следователю Андрэ 30 ноября, и пресса об этом, разумеется, узнала. Хотя Бордерелю явно претила свалившаяся на него слава, он отнёсся к случившемуся с ним стоически и не стал бегать от репортёров. Он признал факт близкого знакомства с Маргаритой Штайнхаль и то, что при известных обстоятельствах считал возможным брак с нею. Хотя сразу же подчеркнул, что никаких предметных переговоров на этот счёт с Маргаритой не вёл.

Сказал Бордерель и ещё кое-что по-настоящему интересное и неожиданное. По его словам, ещё до полудня 31 мая 1908 года, то есть в первые же часы после обнаружения факта двойного убийства в тупике Ронсин, Маргарита Штайнхаль позвонила ему по телефону. Она рассказала о событиях минувшей ночи, и рассказ этот глубоко взволновал и опечалил Бордереля. По крайней мере, по его словам. Тем удивительнее его ответ на услышанное — он заявил Маргарите, что случившееся делает невозможным их дальнейшие отношения, и потому он просит её более не искать с ним контакта. То есть уважаемый вдовец моментально сообразил, как станут развиваться события, и постарался дистанцироваться от энергичной любовницы.

Какие высокие отношения, правда?

На вопрос о возможной причастности Маргариты Штайнхаль к двойному убийству уважаемый член общества без промедления ответил, что не верит в её виновность. По его мнению, Маргарита — всего лишь жертва обстоятельств. Но любой здравомыслящий читатель в этом месте, разумеется, рассмеётся от чистого сердца, поскольку ничего иного Морис Бордерель сказать и не мог. Любой другой ответ заставлял подозревать его в соучастии в преступлении в форме недонесения. То, что Бордерель моментально прервал свои сношения с Маргаритой Штайнхаль после того, как узнал о двойном убийстве, красноречивее любых слов свидетельствует о его подлинном мнении о любовнице. Он моментально счёл связь с этой женщиной «токсичной» и без каких-либо колебаний прервал её.

30 ноября 1908 года газета «Libre Parole» разместила на своих страницах новую версию трагедии в тупике Ронсин. Эта версия связывала убийство Адольфа Штайнхаля и Эмили Джапи с убийством президента Фора, которое в свою очередь явилось следствием занятой президентом позиции по «делу Дрейфуса». Феликс Фор в последние месяцы своего правления стал склоняться к тому мнению, что преследование Дрейфуса явилось ошибкой, обусловленной хорошо продуманной и последовательно реализованной провокацией. За этой провокацией стояли высокие чины французской контрразведки, пытавшиеся оказать влияние на внешнюю политику Третьей республики. Феликс Фор пресёк эти поползновения, но заплатил за это своей жизнью. Маргарита Штайнхаль, по мнению авторов «Libre Parole», явилась тем инструментом, которым воспользовались высокопоставленные сотрудники спецслужб и некоторые из политиков для нейтрализации строптивого президента и прекращения затеянного им расследования.

По версии газеты «Libre Parole», Маргарита прекрасно справилась с данным ей поручением и убила президента Фора. Прикрывавшие её руководители спецслужб сделали невозможным расследование обстоятельств смерти президента республики. Адольф Штайнхаль в какой-то момент узнал об истинной роли своей жены в заговоре против Феликса Фора и написал некий документ — развёрнутую записку или воспоминания — в котором назвал поимённо всех причастных к устранению руководителя государства. Этим людям стало известно о существовании опасного документа, и они предприняли попытку договориться с художником. Ему была предложена некая денежная сумма, которая должна была исключить любые публикации Адольфа на тему смерти президента Фора. Штайнхаля не удовлетворила предложенная сумма, и он назвал свою — 200 тысяч франков.

Размер этой суммы был признан совершенно абсурдным, поскольку нет в мире секретных документов такой стоимости. Лица, пожелавшие заткнуть рот Адольфу Штайнхалю, решили организовать похищение заинтересовавших их записок. Они обратились за содействием к проверенному временем агенту — Маргарите Штайнхаль — и поручили ей помочь в организации хищения бумаг её мужа. Та согласилась, но выдвинула встречное требование: во время проникновения в дом Адольф Штайнхаль должен быть убит, а она сама связана — сие должно было отвести от неё все подозрения. Маргарита желала избавиться от постылого мужа, и её влиятельные друзья должны были ей в этом помочь.

Интересна концовка этой версии. Если верить авторам статьи, преступник в ночь на 31 мая проник в «дом смерти», убил Адольфа Штайнхаля и Эмили Джапи, связал Маргариту — то есть выполнил свою часть задания — но записок художника не обнаружил! По информации, имевшейся или якобы имевшейся в распоряжении редакции «Libre Parole», Адольф чувствовал грозившую ему опасность и побеспокоился насчёт сохранности рукописи. Он передал её некоему доверенному лицу, которое успешно вывезло разоблачительный документ в Швейцарию.

Репортёры прозрачно намекали на то, что им известно, как заполучить эту рукопись, а потому её публикация на страницах «Libre Parole» представлялась делом весьма и весьма вероятным.

Забористая дичь — именно так можно охарактеризовать изложенную выше версию событий. И дело