Диалоги. Собеседования о жизни Италийских отцов и о бессмертии души - Папа Римский Григорий Двоеслов

Например, назад тому лет пятнадцать, по свидетельству очевидцев, сорок человек поселян, взятые лонгобардами в плен, были ими принуждаемы есть идоложертвенное. Когда они сильно воспротивились этому и не хотели прикасаться к скверной пище, пленители-лонгобарды стали угрожать им смертью, если не будут есть. Но пленники, возлюбив вечную жизнь более, чем настоящую, временную, остались верными и за свою непоколебимость все были перебиты. Эти люди, решившие лучше умереть, чем оскорбить своего Создателя вкушением запрещенного, не были ли действительными мучениками за истину?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

О множестве пленников, убитых за отказ поклониться козлиной голове

1. В те же времена в плену у лонгобардов было еще других человек четыреста. У лонгобардов был обычай приносить в жертву диаволу козью голову; жертвоприношение сопровождалось беганием вокруг и пением непотребных песен. Итак, сами почтивши поклонением козью голову, они принуждали к такому же поклонению и своих пленников. Но большая часть пленников, предпочитая приобретение через смерть бессмертной жизни сохранению временной жизни через идолопоклонство, отказались исполнить нечестивое повеление и своей главы, которую всегда преклоняли пред Творцом, не восхотели преклонять пред тварью. За этот отказ жестоко озлобившиеся враги-пленители посекли мечом всех пленников, не принимавших участия в их заблуждении.

2. Итак, если и при случайном гонении восприняли венец мученический даже те, которые, по-видимому, во время мира Церкви шли широким путем мира (Мф. 7, 13), то удивительно ли, что при открывшемся гонении могли соделаться мучениками те, которые и во время самого мира Церкви, повсечасно изнуряя себя, шли узкою стезею мученичества?

3. Впрочем, это, сказанное мною об избранных мужах, не нужно принимать за общее для всех правило, потому что при наступлении явного гонения многие и из тех, которые казались бы во время мира Церкви ненадежными, могут вынести мучения и, напротив, казавшиеся во время мира Церкви твердыми в вере иногда колеблются по страху.

4. Но я несомненно уверен, что все святые, о которых мною было говорено, могли сделаться мучениками, – это видно уже по концу их жизни. Ибо те, о которых известно, что до конца своей жизни пребыли твердыми в сокровенной духовной добродетели, не могли пасть и при явном гонении.

5. Петр. Слова твои справедливы. Но по отношению к нам, недостойным, меня изумляет домостроительство милосердия Божия, которое до такой степени ограничивает неистовство лонгобардов, что нечестивому духовенству их, по-видимому торжествующему над нами, не попускает преследовать православно верующих.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Об арианском ослепшем епископе

1. Григорий. Часто пытались они, Петр, предпринимать это, но Божественные чудеса останавливали их злобу. Расскажу тебе об одном чуде, о котором только три дня назад узнал я сам от Бонифатия, инока из моего монастыря, который года за четыре пред этим был у лонгобардов.

2. В город Сполитану прибыл однажды арианский епископ, лонгобард, и, не имея храма, в котором бы мог совершать свое служение, стал просить у городского епископа церкви для своего еретического служения. Когда же епископ решительно отказал в этом, пришелец арианин угрожал на следующий день насильственно занять находившийся неподалеку храм святого апостола Павла. Церковный страж, узнав об этом, поспешил в храм, затворил его и запер на замок, а при наступлении вечера погасил все лампады, сам же скрылся во внутренности.

3. На самом рассвете приходит арианский епископ с толпою народа, намереваясь разломать церковные двери. Но вдруг Божественною силою поколебались все двери, замки далеко были отброшены и с сильным шумом все церковные двери и затворы раскрылись, свыше нисшел свет и все погашенные лампады засветились. Арианин, пришедший с намерением насильственно завладеть храмом, был поражен слепотою и возвратился в жилище свое при помощи других.

4. Когда об этом узнали находившиеся в той стране лонгобарды, никто из них не смел уже никогда входить в православные храмы. Так, когда лампады в храме св. Павла были погашены ради арианского епископа, одним и тем же чудесным действием и епископ лишен был света, и свет возвратился в церковь.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Об арианском храме в Риме, освещенном для православных

1. Расскажу тебе и о том, какие знамения два года тому назад Божественное милосердие показало в нашем городе в осуждение той же арианской ереси. Эти обстоятельства частью известны народу, частью же подтверждаются священником и церковными стражами как очевидцами и свидетелями.

2. В той части Рима, которая называется Субурой, находилась церковь арианская. Так как уже два года она стояла запертою, то православные вздумали освятить ее для себя внесением туда мощей святого мученика Севастиана и мученицы Агаты. Так и было сделано. В сопровождении многочисленного народа и при пении хвалебных гимнов всемогущему Богу вступили мы в эту церковь.

3. И вот в то время как в церкви совершалась торжественно литургия и, по малости места, народ теснился, некоторые из стоявших вне святилища вдруг почувствовали, что у них между ногами бегает туда и сюда свинья. Каждый, кто это чувствовал, сообщал близ себя стоявшим; свинья бежала из церкви; все, между которыми она прошла, были изумлены, потому что, хотя могли чувствовать, что она идет, но никто ее не видел. Божественное милосердие для того попустило это, чтобы всем было очевидно, что из того места вышел нечистый обитатель.

4. Совершив литургию, мы удалились; но в ту же ночь на церковной кровле послышался сильный стук, как будто бы кто бегал по ней туда и сюда. В следующую ночь шум усилился и наконец разразился таким треском, как будто бы вся церковь подвиглась со своих оснований; и вдруг все успокоилось опять и более уже ни в чем не проявлялся там мятеж исконного врага. Ибо произведенный им страшный шум показал, что он оставил поневоле место, которым долго владел.

5. Спустя несколько дней, когда воздух был чрезвычайно прозрачен, облако спустилось с неба на алтарь той церкви и осенило ее как бы покровом, и весь храм исполнился такого благоухания и страха, что и при отверстых вратах никто не дерзал войти в него. Священник и стражи, а также пришедшие к литургии, видя явление и обоняя чудное благоухание, никак не осмеливались войти в храм.

6. На другой же день лампады, висевшие в том храме незажженными, зажглись огнем, нисшедшим с неба. Также через несколько дней, когда страж по совершении литургии, погасив лампады, вышел из церкви и спустя немного времени возвратился опять, он нашел погашенные лампады горящими. Думая, что это произошло от невнимательности при погашении лампад, страж со