Мужские архетипы в зеркале искусства. Рефлексия через вечную классику - Сатеник (Сати) Жоровна Епремян

Отцовство – это закон, который проявляется не в запрете, а в структуре. Это психическая фигура, благодаря которой ребенок становится субъектом, а мужчина – человеком, способным быть границами без насилия и опорой без условий.

Так рождается не просто отец, но имя, способное нести смысл сквозь поколения.

Обольстители

Все – соблазн, и нет ничего, кроме соблазна.

Жан Бодрийяр

Уильям Шекспир писал: «Не в сохранении девственности мудрость природы. Наоборот, потеря девственности приумножает ее достояние: ведь ни одна новая девственница не может появиться на свет без того, чтобы ради этого не была утрачена девственность». Хотел ли сказать поэт, что один из непреложных законов природы в том, чтобы обольщаться и обольщать?

Или соблазняться и соблазнять?

В том, чтобы продолжать жизнь человечества, созданную когда-то во имя беззаботного существования в Раю, но оставленную ради выбора. Выбора, который был дан Богом, но воплощен в действие с участием Сатаны. С него и начнем.

Прошу знакомиться – обольстители.

Змий-искуситель. Коварный и манящий

Ад невозможно сделать привлекательным, поэтому дьявол делает привлекательной дорогу туда.

Василий Кесарийский

Не будем лукавить: начать главу со столь неоднозначного персонажа было нашей шаловливой задумкой, и пока неизвестно, куда она нас приведет к концу повествования. Однако можно ли говорить об архетипе обольстителя, не упомянув существо, ставшее причиной начала истории человечества вне Рая? Там, где искушение преследует человека на каждом шагу, принимая самые разные обличья. В том числе и мужские.

Не преследуя цели быть точными в религиозных трактовках, сделаем робкую попытку на основе художественных изображений, иллюстрирующих момент, когда рука женщины, сорвавшая запретный плод, решила исход для миллионов судеб, прикоснуться к образу воплощения зла, дабы раскрыть, в чем же суть «той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо».

История начинается, как это обычно и бывает, с идиллической картины: мужчина и созданная ему в радость и в помощь женщина живут в Раю. В месте, где ничего не нужно созидать, ни о чем не нужно переживать, где все есть.

Но вместе с этим, как повелось, есть правила. Соблюдать закон Божий и не вкушать запретный плод, иначе последует наказание: изгнание, страдания и смерть. Казалось бы, что может быть проще.

Альбрехт Дюрер.

Адам и Ева 1507 г.

Или было бы, если бы не участие еще одного персонажа: поверженного Сатаны, не сумевшего разжечь бунт на небесах и решившего погубить род человеческий. Безмятежное счастье невинной четы напоминало о блаженстве, навеки утраченном им. Снедаемый ненавистью, он решил подтолкнуть их к неповиновению, что неизбежно повлекло бы наказание за грех, и тогда любовь Адама и Евы к Господу превратилась бы в негодование, а хвалебные гимны – в упреки Создателю.

Желанием его было не только наблюдать страдания других, ощущая удовлетворение от того, что теперь он в этом не одинок, но и досадить Богу, унизив венец творенья.

Здесь-то и начинается самое интересное – собственно жизнь. Искушение Евы змием. Сатана, принявший облик змея, проникает в Эдем. Примечательно, что до того, как в змея вселилось олицетворение греха, существо это было крылатым, летающим и сверкающим – в общем, привлекательным.

Ева, отдалившись от Адама, оказалась одна. И на этом стоит остановиться, потому что все в этой истории не просто так. Женщина переоценила свои силы, посчитав, что достаточно умна, чтобы не попасться на крючок какого-нибудь соблазнителя. Опрометчиво, как показывает практика.

Дойдя до древа познания, Ева принялась рассматривать плоды, испытывая, как вы можете себе представить, любопытство, восхищение и интерес. Невольно возник вопрос: почему Бог запретил их вкушать и даже прикасаться?

Кем является всяк соблазнитель? Искусным манипулятором. Им, по всей своей сути, до каждой клетки, и был змий, обратившийся к Еве:

«Подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю?»

Обратите внимание, никакого давления, никакого насилия, лишь самое опасное оружие – способность сеять сомнение. Заложив зерно, он умывает руки – вся ответственность лежит на том, кто принял решение и совершил поступок.

Ева была охвачена любопытством – желанием разгадать загадку существа, вовлекающего в свои сети и ничем не показывающего того, что оно может быть опасным. Обольститель не принял облик ангела, что было бы будто более логичным, – он появился в облике животного, всем своим видом воплощающего скользкую природу.

На диптихе немецкого мастера Альбрехта Дюрера мы видим именно такую змею – яркую, блестящую, манящую. Ева берет из ее пасти яблоко, погруженная в свои мысли, будто отрешенная от реальности. Ее мысли заняты размышлением о том, с чем же она столкнулась, ведь все так неоднозначно. Явись ей сатана в образе чудовища, все было бы проще, в виде ангела – тоже вызвал бы подозрение.

Тициан (Тициано Вечеллио).

Адам и Ева ок. 1550 г.

Ева вместо того, чтобы прекратить связь, в силу своей наивности, характерной для людей в Раю, не знающих зла, продолжила диалог: «Плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое посреди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть».

На что получила ответ: «Нет, не умрете; но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло». Соблазнитель знал, что предлагать. Ведь у первой женщины было все: достаток, спокойствие, мужчина, бесконечное и светлое будущее; единственное, чем она не обладала, – знание о себе.

Обольститель рассказывал Еве о том, что Бог лишь из собственных ревнивых побуждений запретил им есть плоды, ведь дадут они мудрость и силу и сделают людей равными Господу. К тому же, будто просто размышляя, искуситель говорил о том, что не осмелится творец наказать свое любимое дитя.

Ева, чувствуя себя обманутой Богом, который будто желал сохранить контроль, не раскрыв тайны древа познания, вкусила плод.

Любитель натурализма, итальянский мастер Тициан, изображает сей сюжет со свойственной его кисти динамикой. Змий представляет собой полумладенца-получудовище. Ева видит лишь его невинную часть, не замечая щупальца, которые видим мы, наблюдая со стороны. И так бывает часто: находясь под чарами соблазнителя, жертва видит лишь его лучшие качества, и те являющиеся талантливой игрой, суть же его остается видимой лишь для тех, кто смотрит со стороны.

Ева, несмотря на попытки Адама ее