«Ислам, имеющий мирную и добрую сущность». Дискурс о традиционном исламе в среде тюрок-мусульман европейской части России и Крыма - Коллектив авторов

ДЦМК регулярно организовывал празднование дня рождения пророка Мухаммада. Последователи ал-Ахбаш в Крыму практиковали и табаррук – благословления через реликвии Пророка. К примеру, в 2013 г. ДЦМК организовал в Симферополе торжественное мероприятие, на котором всем желающим был продемонстрирован волос из бороды Мухаммада и свиток с перечнем имен людей, которые этот волос хранили[646].

Несмотря на определенную схожесть дискурса «традиционного ислама» у сторонников ДУМК и ДЦМК, а именно их апелляцию к традиции и наследию предков, можно отметить несколько существенных отличий. Первое – это значительное влияние суфизма на идеологию ДЦМК, что объясняет, почему эта организация делает акцент на возрождении именно суфийских практик, ранее распространенных в Крыму. Возврат к этим практикам, к концу ХХ в. более не имевшим большого числа приверженцев в среде крымских татар, представляется попыткой искусственной ретрадиционализации и архаизации их религиозной жизни. На фоне этих попыток ДУМК выступает организацией, продвигающей более «современный» проект ислама, который призван соединить религиозность крымских татар с их светским образом жизни.

Второе отличие – это более бескомпромиссная позиция ДЦМК по сравнению с ДУМК по отношению к разным «нетрадиционным» исламским течениям. Если ДУМК на протяжении многих лет стремилось стать духовным центром для большинства крымских татар, независимо от их взглядов, и по этой причине проводило относительно толерантную политику по отношению к ним (полагая, что они хоть и «заблудшие», но все-таки крымские татары), то риторика лидеров ДЦМК была более радикальной. Продиктовано это влиянием идеологии движения ал-Ахбаш, в которой борьбе с «модернистскими» движениями, такими как салафиты, «Братья-мусульмане», «Хизб ут-Тахрир», отводится одно из центральных мест. Таким образом, как отмечалось в монографии «Исламская идентичность в Украине», идеология хабашитов – это суфийский ответ на распространение политического ислама, корни и источник вдохновения которого – в салафитской религиозной мысли[647].

Ситуация после 2014 года

Переход Крыма под российскую юрисдикцию весной 2014 г. серьезно трансформировал религиозную жизнь крымских татар. Изменения на институциональном уровне выразились в перерегистрации ДУМК в соответствии с российским законодательством под названием Духовное управление мусульман Республики Крым и г. Севастополь (ДУМК)[648]. ДЦМК, как организация, связанная с украинским муфтиятом, решил поменять название. После переименования в 2014 г. в Крыму появилось Центральное духовное управление мусульман «Таврический муфтият» (ТМ). Смена названий мало сказалась на характере отношений обоих муфтиятов. Правда, градус конфликтности, особенно в 2014–2015 гг., был на порядок выше, нежели в предыдущий период.

Риторика лидеров обоих муфтиятов также изменилась и адаптировалась к российским особенностям государственно-исламских отношений. Это выразилось, к примеру, в более активном использовании термина «традиционный ислам», в показательной демонстрации лояльности российскому государству и неприятия «нетрадиционных» исламских групп. Особенно активно на этом поприще проявлял себя Таврический муфтият, лидеры которого не безосновательно полагали, что смена государственно-правового статуса Крыма – это долгожданный шанс по изменению расстановки сил в мусульманском сообществе Крыма. Таврический муфтият стремился стать главной мусульманской организацией полуострова и потому с готовностью шел на сотрудничество с новыми властями и публично критиковал ДУМК. Основные моменты критики сводились к тому, что ДУМК – это нелояльная России структура, связанная с прозападным Меджлисом и потакающая исламским радикалам[649]. Себя, в свою очередь, Таврический муфтият преподносил, как организацию, укорененную в крымскотатарской традиции и последовательно противостоящую радикалам. Об устремлениях Таврического муфтията красноречиво заявлял муфтий этой организации Руслан Саитвалиев[650]:

Одна из причин, по которой у нас появилась идея возобновить Таврический муфтият, – это то, что у нас есть много общего с Таврическим духовным управлением мусульман[651]. Во-первых, это культурная преемственность. Мы все придерживаемся правовой школы имама Абу Ханифы, а также соблюдаем наши традиции, которые развивались в соответствии с исламом на протяжении столетий у нашего народа, такие как проведение дуа, маулидов и ифтаров. Во-вторых – национально-языковая преемственность. Таврический муфтият представлял интересы всех мусульман полуострова, большинство которых являлись крымскими татарами, и мы также хотим представлять интересы всех мусульман, в том числе крымских татар. В-третьих, территориальная преемственность. Таврический муфтият существовал на территории Крыма с центром в Симферополе, как и нынешний муфтият[652].

Однако планам Таврического муфтията по захвату лидирующих позиций в мусульманском сообществе Крыма не суждено было сбыться[653]. Недолгий период напряженных отношений ДУМК с новой властью в 2014 г. завершился в итоге установлением между ними сотрудничества. Безусловно, это потребовало от ДУМК смены риторики в отношении как Меджлиса[654], так и «нетрадиционных» исламских групп. Поначалу лидеры ДУМК призывали власти не применять силу в отношении последователей этих групп, ссылаясь на различия украинского и российского законодательств в вопросах регулирования религиозной сферы. Они говорили об «обезглавливании» этих групп в результате отъезда лидеров в Украину и вообще о преувеличенном характере их влияния на крымских татар. Однако постепенно патерналистские нотки в их дискурсе ставали все слабее, пока не сошли на нет. Приведу ниже цитату из интервью заместителя муфтия ДУМК Айдера Исмаилова в сентябре 2014 г.:

Сейчас, с приходом новых законов, было бы неправильно собирать и сажать людей в тюрьму за прошлое или применять к ним какие-то санкции. Нужно дать людям время одуматься. И мы сейчас замечаем, что голосов представителей этой партии в Крыму практически не слышно. То есть само наличие запрета имеет действие: люди уже боятся и свои радикальные призывы, возгласы не проявляют[655].

Совсем другая тональность присутствует в заявлении заместителя муфтия, размещенном на его странице в социальной сети «Фейсбук» в июле 2017 г. К тому времени отношения ДУМК с Меджлисом уже переросли в открытый конфликт, а по Крыму прокатилась волна арестов адептов «Хизб ут-Тахрир». А. Исмаилов писал:

Естественно, не имея поддержки со стороны народа и религиозных деятелей, представители Меджлиса вынуждены были скооперироваться с хизбут-тахрир, тем более что в деле дискредитации Духовного Управления Мусульман Крыма им нет равных. Наряду с другими сектами они двадцать лет в Крыму под видом «распространения чистого Ислама, возвращения к исламскому образу жизни» безбожно критиковали Муфтият Крыма, во всем противодействовали и наводили смуту в мечетях, унижая стариков и пытаясь взять мечети под свой контроль. Тем самым они хотели уничтожить Муфтият Крыма, который являлся и является единственным оплотом традиционного суннитского понимания Ислама в Крыму! А также был единственной преградой на пути распространения чуждой и ложной идеологии, которая ведет к отрицанию народных традиций, языка и расколу, где до ассимиляции рукой подать[656].

Изменение риторики лидеров ДУМК не осталось незамеченным в крымскотатарском сообществе. Определенная часть крымских татар стала дистанцироваться от Муфтията из‐за несогласия с таким отношением к своим соотечественникам и со слишком уж рьяно демонстрируемой готовностью идти на поводу у новых властей[657]. Поворотным моментом для многих стало обнародование заявления