Неординарные преступники и преступления. Книга 2 - Алексей Ракитин

От детективов не укрылось то обстоятельство, что вспышка гнева сыночка странным образом совпала с вопросами о перчатках, адресованных его отцу. Кроме того, детективы помнили ориентировку на вещи, похищенные 24 декабря из дома преподобного Александера Хьюстона — в ней значились фотоаппарат, 3 пары носков и новые перчатки из замши овчиной внутрь.

Перчатки у Сэма Мануэля были изъяты, и один из детективов тут же повёз их для предъявления священнику. А буквально через 20 минут следом поехал другой детектив — он вёз фотоаппарат, найденный в комоде в спальне Терезы, младшей сестры подозреваемого. Тереза, отвечая на вопрос о происхождении фотоаппарата, не стала темнить и заявила, что получила его в подарок от Мануэля вечером 24 декабря.

Преподобный Хьюстон не только опознал представленные ему вещи, но даже сообщил адрес мастера, пошившего перчатки. Тот также без колебаний опознал собственную работу.

Это был ещё не прорыв в расследовании, но обещание прорыва в скором времени.

Сэм Мануэль был сначала доставлен в ближайший полицейский участок, где детективы быстро оформили его задержание, после чего повезли в суд. Там прокурор безо всяких затруднений получил ордер на арест, благодаря чему уважаемый сварщик и мастер газовой резки впервые отправился ночевать в тюрьму. К тому моменту фонтан его красноречия иссяк — Сэмюэл молчал, как рыба, и почему-то потерял всякий интерес к разоблачению полицейских провокаций.

А вот с его сыном в то же самое время происходило совсем иное. Напомним, что он был удалён из дома в самом начале обыска, когда необдуманно принялся буянить и даже оказал физическое сопротивление полицейскому в форме. Впрочем, почему необдуманно? При трезвой оценке произошедшего сам собой напрашивался вывод о вполне рассудочном поведении Питера, который своей вознёй на кухне отвлекал внимание полицейских от папочки с овчинными перчатками в руках.

Как бы там ни было, Питер не знал результатов обыска. Его отвезли в главное здание управления полиции Глазго, где несколько часов продержали взаперти. Наконец, поздно вечером, после того, как Сэм Мануэль был водворён в тюрьму «Питерхед», инспектор МакНейл (McNeill) вызвал Питера на допрос. Он спокойно объяснил арестанту сложившуюся ситуацию, рассказал об опознании перчаток и фотоаппарата преподобным Хьюстоном, после чего заметил, что Сэм Мануэль арестован и пойдёт под суд по обвинению в хищении из дома священника. Питер в первую секунду не поверил услышанному и даже переспросил: неужели полицейские всерьёз считают, что его отец, 57-летний уважаемый рабочий, имеющий стаж работы на стройках более 40 лет, будет заниматься воровством из чужого дома? На что МакНейл невозмутимо ответил, что мнение полиции по данному вопросу значения не имеет, а для суда важно будет то, что отец Питера в присутствии большого числа сотрудников полиции объявил ворованную вещь своей собственностью. А вот это уже наказуемо…

Питер явно опешил от услышанного. Некоторое время ему потребовалось на осмысление полученной информации, после чего он совершенно неожиданно заявил, что хочет предложить полиции очень выгодную сделку. А именно: он сообщает важную информацию о нескольких серьёзных преступлениях, а руководство полиции гарантирует ему регулярные свидания с отцом и матерью. На МакНейла услышанное впечатления не произвело, он лишь заметил, что не видит смысла в устных договорённостях, и если Мануэль что-то желает предложить, то пусть это делает в письменной форме. Некоторое время инспектор и арестант обсуждали возможный формат такого документа и вытекающие из него правовые последствия.

Наконец, уже после полуночи МакНейл положил перед арестованным лист бумаги и ручку. Питер записал на бумаге своё предложение и передал лист полицейскому. Тот прочитал, спрятал лист в стол и заявил, что подобный текст является ни к чему не обязывающей декларацией и он — детектив-инспектор МакНейл — по-прежнему не понимает, о чём толкует Мануэль. Тогда Питер попросил ещё один лист бумаги, на котором написал следующее:

«15 января 1958 г.

Детективу-инспектору МакНейлу, я настоящим свободно и добровольно даю следующее обещание. Я предоставлю информацию о следующих указанных ниже преступлениях:

1. Энн Кнейландс.

2. Убийства Уоттов.

3. Изабель Кук.

4. Убийства Смартов.

При условии освобождения моего отца и разрешении отцу и матери увидеться со мной.

Информация, которую я имею в виду, касается меня, Питера Томаса Мануэля, и моего участия в вышеупомянутых преступлениях. Я дам полную и точную информацию об этих преступлениях, которая полностью их раскроет.

(подпись) Питер Мануэль»[5]

Таким образом расследование 4-х запутанных убийств неожиданно сдвинулось с мёртвой точки. Причём одномоментно.

Сразу следует отметить тот факт, что написанный Мануэлем текст был составлен довольно ловко и не без казуистического подвоха. В нём однозначно прописывалось условие взаимодействия арестанта с правоохранительными органами — прекращение уголовного преследования отца и предоставление свидания. Английская правовая система относилась к сделкам обвиняемых с Правосудием совсем не так, как в США. В Великобритании подобные сделки очень не любили, поскольку они предоставляли органам следствия широчайшее поле для манипуляций и способствовали самооговорам обвиняемых. Наличие в признательных показаниях каких-либо условий не позволяло квалифицировать их как явку с повинной или свидетельство искренности раскаяния. Впрочем, как и искренности вообще. В рассматриваемом конкретном случае спустя некоторое время Мануэль вполне мог заявить, что был вынужден оговорить себя по 4-м упомянутым в тексте эпизодам лишь из желания помочь отцу. Дескать, меня шантажировали угрозой расправы с любимым папочкой, и я — бедный, несчастный, ни в чём не повинный электрик — проявил слабость и оговорил себя.

Разумеется, фокус с отказом от признательных показаний был прекрасно понятен полицейским с самого начала, но именно в те часы важно было раскрыть упомянутые убийства и восстановить картину случившегося в каждом случае. Поэтому МакНейл предложил Питеру Мануэлю показать место сокрытия трупа Изабель Кук. Тот согласился сделать это немедленно.

Некоторое время ушло на согласование деталей — требовалось собрать достаточный конвой (группу сопровождения) и добиться выделения автомобилей. В кратчайшие сроки все организационные вопросы удалось решить, и около 3 часов пополуночи кавалькада полицейских автомобилей направилась в район Норт-Маунт-Вернон, где проживала семья Кук и где по мнению правоохранительных органов произошло убийство Изабель.

Питер Мануэль под дождём, в условиях низкой облачности и отсутствия естественного освещения сначала показал место нападения на девушку — оно совпало с предполагаемым — а затем повёл полицейских через вспаханное поле на север. Попутно он указал на небольшой пруд и заявил, что на его дне лежит сумочка, набитая камнями — это он бросил её туда, отняв у девушки в начале нападения [насколько можно понять из материалов дела, речь шла о той самой большой косметичке, которую Изабель использовала в качестве сумочки]. Далее Мануэль из-под груды кирпичей на краю поля извлёк женский ботинок с лакированным носиком, а чуть подальше из золы старого костровища достал второй