Триединое Королевство - Anne Dar

Значит… Он всё-таки женат… К горлу почему-то подступает странный ком. Лёгкое разочарование? Не разочарование. Нелёгкое… Просто. Неожиданная ожидаемость.

– Кстати, я высоко оценила внимание, с которым хозяйка Дворца обставила мою комнату.

– У Дворца сейчас есть только хозяин – хозяйки нет.

Я немного не поняла:

– А как же мать Сольвейг…

Он не дал мне договорить:

– Это древняя история моей человеческой жизни. Я уже пятьдесят четвёртый год, как вдовец. Олавия умерла от тяжёлых родов. У нас были сложные отношения. Женился я хотя и по любви, однако любовь эта была выдохшейся. Я много работал вдали от этой неплохой женщины, пока она жила свою размеренную жизнь за счёт тех средств, что я зарабатывал для нашей семьи, мотаясь по другому континенту.

– Ты работал не в Австралии?

– Самая большая часть моей профессиональной сферы приходилась на Европу.

– Никогда не бывала в Европе. Всё ещё мечтаю побывать там.

– Мне Европа никогда не нравилась: тесно, громко, а теперь, с приходом в неё Стали, так и вовсе удручающе.

– Что ж, даже веря словам хорошего знакомого, лучше самому раз увидеть и убедиться, чем не увидеть никогда, – я мягко улыбаюсь, и он улыбается в ответ, однако, очевидно, почувствовав отход от темы, он решает вернуть русло разговора в прежнее течение.

– А что у тебя?

– У меня? – я сначала не понимаю.

– От кого у тебя родился Борей?

И снова комок у горла… На сей раз от боли воспоминаний. Прошло больше полувека, но имя отца Борея до сих пор продолжает резать мою и без того беспощадно порезанную душу…

– Его звали Маршалом. Мы не были женаты, так что я никогда не была ничьей женой… Он был лучшим из когда-либо живших мужчин… Мы оба были людьми, а потом… Он погиб в перестрелке с трапперами, а я… – надо же, как сложно говорить об этом вслух даже по истечении стольких лет! – Я обратилась в Металл.

– Ты так говоришь о нём, будто до сих пор испытываешь к нему чувства.

– Это правда. Я до сих пор люблю его, – эти слова даются мне с неожиданной лёгкостью, я даже произношу их, словно бросая вызов самому времени. – Я не забыла о нём даже несмотря на то, что потеряла его так же давно, как ты свою жену.

– Но время идёт, и всё меняется, призраки прошлого остаются в прошлом, а значит, новая любовь возможна…

Я одариваю собеседника мягкой дружеской улыбкой:

– Я рада, что у тебя достаёт сил двигаться дальше, как и уверена в том, что моя любовь к другому мужчине невозможна, словно синие розы, расцветающие зимой и цветущие до поздней осени.

– Очевидно, ты слишком сильно любила того мужчину, а я недостаточно сильно любил свою жену.

– Быть может, ты прав.

Мы немного помолчали. Когда дошли до ближайшего поворота, Багтасар снова заговорил первым:

– Скажи, ты счастлива в этом месте?

Счастье – слишком обширное и одновременно простое понятие, так что я не нашла, что ответить на это, и решила сузить границы:

– Изначально я была удивлена узнать, что в этом мире, помимо меня, Борея и Кайи, есть другие Металлы. Сейчас же можно сказать, что я счастлива мыслью о том, что нашла себе подобных… – я не успела договорить, потому как к нам вдруг подлетела маленькая беленькая птичка и, шмыгнув между моим плечом и плечом Багтасара, резко развернулась, после чего смело приземлилась прямо на моё голое плечо. Стоило мне приподнять свою руку, как она вспорхнула, но, вместо того, чтобы в испуге улететь прочь, внезапно пересела на мой указательный палец. Не сдержавшись, я улыбаюсь от умиления этим существом:

– У вас такие дружелюбные птицы!

– Только с тобой, – уверенно произносит Багтасар, сверля меня красноречивым взглядом, чего я не замечаю, потому как всё моё внимание сосредоточено на бесстрашной пташке. – Тебе нравятся птицы? Кажется, они к тебе так и липнут. Шакролин упоминал о том, что ночью птицы проявляли к тебе интерес.

Шакролин говорил Багтасару что-то обо мне? Хм… Интересно: ему докладывают, он сам поинтересовался или же речь о праздном разговоре, во время которого случайно проронилась информация обо мне?

– В детстве я дико мечтала о ручных попугаях и канарейках, но у нас были только собаки, потому что они приходили в жизнь моей матери бесплатно, а вот за приобретение птиц нужно было бы платить…

– Быть может, твой дар связан с этими воздушными существами?

На сей раз я отвлеклась от птицы и, встретившись взглядом с собеседником, наконец заметила крайнюю степень его заинтересованности.

– Мой дар? О чём ты?

– Каждый Металл одарён каким-нибудь личностным даром. К примеру, Йорун может предсказывать будущее, Сольвейг электризуется… А ты?

– В моём арсенале ничего такого нет, – с искренним удивлением признаюсь я.

– Ты Металл, значит, ты одарена как минимум одним даром. Живя в тесном сообществе, мы быстро открыли свои дары, ты же удивлена, значит, тебе никто не подсказал…

– Я даже не подозревала о том, что что-то подобное вообще может быть…

– Не переживай, все по-разному открывают в себе дары: кто-то раньше, кто-то позже… Можем попробовать.

– Что?

– Попробуй с этой птицей. Скажи ей что-нибудь сделать.

– Ты серьёзно? – я улыбаюсь, стараясь понять, не разыгрывает ли он меня.

– Ну же. Не попробуешь – не узнаешь.

– Л-ладно… – я недоверчиво перевожу взгляд с собеседника на пташку, продолжающую уютно сидеть на моём пальце. Мысленно я начинаю – вот ведь бред! – просить её вспорхнуть и немного покружить над моей головой… Проходит минута, но ничего так и не происходит: птица смотрит на меня – я смотрю на неё – театр абсурда чистой воды.

– Признайся, ты разыгрываешь меня! – почти смеясь, я отрываю взгляд от птицы и перевожу его на Багтасара, который в этот момент совсем не смотрит на меня… Он смотрит вверх, сильно задрав голову. Следуя за его взглядом, я также поднимаю взгляд к небесам и… Вижу пять птиц – точь-в-точь таких же, как та, что только что сидела на моей руке, но, вспорхнув, поспешно присоединилась к своим друзьям… Они парят над моей головой ровным кругом, как я того и просила у этой пташки! Я не верю своим