Конд Корви. Его Невозможное Величество - Татьяна Геннадьевна Абалова

Громить свои покои я побоялась. Лорд Дервиг не Конд, способен выпороть сбруей. Попыталась позаниматься, но рогувердский никак не шел в голову. Я то и дело поворачивала голову и прожигала взглядом общую с покоями Соула стенку, хотя прекрасно понимала, что та вдруг прозрачной не сделается, и я не увижу кувыркание вечного любовника с моей служанкой.

Устав прислушиваться, я на цыпочках направилась в гостевую залу, надеясь найти там покой. Ну и початую бутылку вина заодно. Причина напиться была – я заглянула в комнату Юдит под надуманным предлогом и обнаружила, что постель ее не смята, а сама маленькая засранка отсутствует. Что говорило о верности моих подозрений. По тому, как ей при встрече обрадовался Соул, их связь зародилась давно. Теперь я в этом была уверена.

Камин в гостевом зале все еще горел, поэтому я без труда нашла бутылку. Вытащив не сильно притертую пробку, приложилась к горлышку губами. Бокалом Соула воспользоваться побрезговала.

– Не смей шипеть на меня! – донесся откуда–то из глубин коридора женский голос. И он принадлежал вовсе не моей служанке. От неожиданности я подавилась вином и добрую его часть вылила себе на грудь. Хорошо, что переоделась и теперь шастала по темному замку в халате и бронированных панталонах.

Я перестала дышать, аккуратно вернула бутылку на место, а сама на цыпочках поскакала к ближайшей занавеске. Она оказалась пыльной, и мне пришлось зажать себе нос, чтобы не чихнуть.

В гостевой зале вскоре сделалось оживленно.

– Я так зол, – голос лорда Дервига дрожал, – что готов придушить тебя.

– И тогда ты останешься без моей помощи, – огрызнулась женщина. Гремели бутылки, она явно выбирала одну из тех, что притащил к камину Соул. Послышалось, как вино льется в кубок.

– Зачем ты убила ее? – судя по звукам, Матиас упал в кресло. – К чему такая жестокость? Я не для того подарил тебе Разящий кинжал, чтобы ты резала всех подряд.

– Она грозилась выдать меня. Как и те четверо стражников, которых пришлось заманить на лестницу. Их командир помнил мое имя. Просто представь, что было бы, если бы обо мне донесли Корви?

– Розмари была полезной. А сейчас у нас не осталось во дворце своих людей.

– А где же твой красавчик Соул?

– Он здесь.

– Сбежал? Побоялся попасть под раздачу?

– Не твое дело. Не смей к нему подходить.

Я скривила лицо. Душечка. Предатель. Горячо сделалось, вот он и сбежал. Бережет свою никчемную душонку.

– Боишься, что я и этого совращу?

Как же мне хотелось выглянуть, чтобы посмотреть на совратительницу «и этого». Кого еще она совратила? Конда? Раз боится, что тот узнает о ее появлении во дворце? Или самого лорда Дервига? По разговору не похоже. Они едва терпят друг друга. И оба ненавидят короля. Враг моего врага мой друг?

– Ты мне не ответила, чем тебе не угодила Розмари?

– Рози пыталась меня шантажировать. Она нашла мой кошелек с шилом.

– Она же была нашим человеком, – со стоном произнес лорд Дервиг. – Пустые слова ревнивой женщины, а ты повелась.

– Угу. Наш человек, а продолжала любить Конда Корви. Приди он в ее постель, и она тут же сдала бы нас.

– Рози не знала всего, она была неопасна.

– Я видела, как она танцевала с королем. И как потом сияла, когда он отказал сразу всем невестам. Добровольно кошель она ни за что не отдала бы, мне пришлось связать ее и перевернуть всю комнату. А она, не переставая, дразнила меня. И унижала. Ты знаешь, я не из тех, кто прощает унижение. Рози осознала свою ошибку только тогда, когда увидела торчащий из ее тела кинжал. Визжала, умоляла надеть на нее рубины.

– Это оберег. Очень сильный оберег, – голос Дервига был тих, словно у него уже не осталось сил. – Бедная Рози надеялась, что рубины ее спасут.

– Может, и спасли бы. Но я держала ожерелье у нее перед носом и лишь потом выполнила ее последнюю просьбу. Я не зверь, чтобы отказать умирающему.

– Ты злая.

– О да! Знал бы ты, с каким удовольствием я всадила в нее шило.

– Замолчи! И перестань пить. Нам нужны трезвые головы.

Женщина рассмеялась. Звякнул бокал.

– Я пошла к Раулю.

– Оставь мальчика. Он нервничает.

– Нет, – незнакомка перешла на шепот. – Теперь уже никогда. Он мой приз.

Послышался громкий чмок. Я закатила глаза. Понятно же, что ведьма поцеловала Матиаса в лоб. После ее ухода лорд Дервиг еще немного посидел. У меня закоченели ноги. И чертова пыль заставляла кривить рожи, чтобы не чихнуть. Я не могла дождаться, когда горец перестанет вздыхать и покинет комнату. А вдруг он заснет, сидя в кресле? Пожалуйста–пожалуйста–пожалуйста, уходи!

– Милорд?

Я напряглась. Появился еще кто–то. Если и этот сядет пить, то я превращусь в ледышку.

– Да, Вален, – Матиас смертельно устал, и это было слышно даже в такой короткой фразе.

– Прибыл отряд карназийцев.

– Сколько?

– Пятьдесят.

– Хорошо, иду.

Я выдохнула, по стихающим шагам убедившись, что оба ушли. И тут же чуть не описалась от страха. Кто–то зажал мне рот.

– Тише, рыбка. Это я, Соул.

Я дернулась. А его рука переместилась мне на шею. Он заставил меня повернуть голову и страстно впился в мои губы.

– Что ты творишь?! – я извернулась змеей.

– Получаю свою награду. Я мог выдать тебя, но не выдал.

– Ты слышал, чем заканчивают шантажисты? – я ударила его в грудь кулаком.

– Слышал. Но не все понял, – Соул отодвинул занавеску и подтолкнул меня к выходу, чтобы я не стояла истуканом. – Юдит как–то рассказала мне, что ты отдала Розмари найденный в парке кошелек, но ни словом не обмолвилась, что там было шило.

– Может, ее убили за другой кошелек? В моем находились только золотые монеты и кольцо, – я нахмурила лоб. Соул умело отвлек меня, дав пищу для ума. А так хотелось выяснить, с чего бы Юдит рассказывать ему о каждом моем шаге.

– Странное совпадение, не находишь? Ты приносишь находку, а через несколько дней Рози убивают из–за нее.

– Король тоже ее так звал? Рози?

– Не о том думаешь, рыбка.

– Почему «рыбка»? – я подняла на Соула глаза.

– А вот поэтому, милая рыбка, – он вдруг крепко обнял меня. Так крепко, что я почувствовала все изгибы его тела. – И заметь, – его шепот заставлял кожу покрываться мурашками, – я не такой жадный, как ты, когда придумываешь для меня имена. Я не пожалел для тебя ни уменьшительного, ни ласкательного.

Я забилась в его сильных руках, пытаясь освободиться.

– Хам! Озабоченный ублюдок!