Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы - Лиз Грюэль-Апер

сражаться на стороне турецкого султана. Тем временем ужасный Мина разграбляет его владения, убивает его мать, похищает его жену и делает своей рабыней. Предупрежденный своим добрым конем, Марко нападает на врага, отбирает жену, вершит мщение и одерживает победу.

Былина о Марко-землепашце

По настоянию матери Марко слагает оружие и берется за соху. Однако внезапно встречается с янычарами, которые сопровождают полный золота обоз; они требуют, чтобы Марко освободил им дорогу. Марко не остается в долгу и требует, чтобы ему не мешали пахать. Вспыхивает ссора; Марко замахивается сохой и побивает янычар. Он доставляет матери три полных телеги золота со словами: «Посмотрите, матушка, какова пахота была сегодня!»

Смешивающая в себе фантастику, преувеличенный патриотизм, восторженную идеализацию национального героя, сербская былина, напрямую отражающая исторические реалии постоянной борьбы с захватчиками, заслуживает отдельного подробного изучения.

X. Враждебные силы

Враждебные силы (потусторонние силы, силы зла), демонизируемые христианством, интересуют нас со многих точек зрения, в том числе как мифологическая организация, сформировавшаяся с победой новой религии. Отсюда и отдельное исследование этих сил, помогающее лучше понять древнее религиозное мышление. Неудивительно, что главенствующая идеология уделяла им так много внимания.

Соответственно, мы обратимся здесь не только к вражеским силам из одного фольклорного жанра, но и ко всем доступным фольклорным традициям. В русско-славянском мире враждебные силы представлены в различных формах разного происхождения. Среди них – образы из древних дохристианских верований, подхваченные фольклором и зачастую амбивалентные, а также образы из текстов, библейских и апокрифических [1]. Черт/черти типичны для народных сказок, пословиц и небольших мифологических рассказов – баек. Дракон/змей – популярный персонаж сказок, былин и легенд. Те и другие относятся к первой категории. Во второй мы находим Сатану, дьявола, беса и т. д., встречающихся в апокрифических текстах, некоторых песнопениях и в изустной христианской традиции. Между этими источниками и образами возможна контаминация, которая вообще свойственна воображаемым персонажам. Различить их позволяют характерные атрибуты. Картина, разворачивающаяся в процессе их изучения, получается довольно разнородной.

Тем не менее у них есть общая черта, позволяющая их объединить: все они относятся к категории противников. Лишь в исключительных случаях они помогают герою. Однако у противников могут иметься положительные качества, и они могут действовать в интересах героя. Поэтому они лишь частично поддерживают дуалистическую концепцию мира.

Черт и черти – фигуры, прочно укорененные в народной изустной традиции, как и змей/дракон. Их исследование мы будем осуществлять в основном на восточнославянском фольклорном материале.

Что касается Сатаны, это имя либо дублирует те, что уже указаны выше, либо относится к исходной фигуре из космогонических мифов. Термины «бес», «дьявол» происходят из переводов греческих текстов.

1. Черт/черти

Этот персонаж широко распространен в изустной славянской традиции. Термин «черт» появляется в поздних древнерусских текстах (не ранее XVI века). Такое отсутствие само по себе не имеет значения: многие термины и образы фольклорной традиции, порой даже такие старинные и популярные, как Баба-яга, из них исключены. Мы уже говорили, что это объясняется цензурой. Что касается интересующего нас названия, его ввод в употребление, очевидно, связан с ассимиляцией соответствующего персонажа с другими, христианизированными, образами зла (допущенными в письменную традицию по идеологическим соображениям).

Обманутый черт (Черт и мастеровой). Лубок XIX в.

Рассматривать изображение надо слева направо: черт тащит мастерового в питейное заведение; черт поднимает ремесленника, упавшего в канаву, но когда черт падает сам, его не поднимают; черт дает мастеровому кошель с золотом; мастеровой прогоняет черта

Русская литература XIX века, с Пушкиным и Гоголем во главе, сделала из него персонажа злого, но глупого, которого легко высмеять [2]. Это относится и к изустной традиции: в указателях народных сказок истории о нем относят к рубрике «Обманутый великан (или черт)».

Слово «черт» используется и во множественном числе («черти»), и это тоже является устоявшимся термином. В многочисленных сказках и рассказах черти появляются группами: это не один персонаж, а целая банда, или стая. Дьявольская сила часто многочисленна.

Черт фигурирует, в единственном и множественном числе, в волшебных сказках, анекдотических и сатирических, пословицах и поговорках, байках и других «правдивых историях». Иными словами, это популярный персонаж. Для начала мы изучим его на примерах сказок и пословиц.

Черт не является исключительно сказочным персонажем (как Баба-яга или Кощей [3]). Он может как быть противником главного героя, так и выступать в других ролях, и не обязательно отрицательных. У него нет жесткого и систематического репертуара. На иностранные языки слово «черт» обычно переводится как «дьявол», хотя здесь нет полного совпадения; между русским чертом и западным дьяволом нельзя поставить знак равенства.

Современные русские специалисты в целом отошли от использования сказочного материала для толкования данной фигуры. Для нас этот материал тем не менее важен, как и другие жанры фольклора [4] и письменные источники.

ЧЕРТ/ЧЕРТИ В ВОЛШЕБНЫХ СКАЗКАХ

Черт/дьявол

Внешний облик черта не описан. Его естественная среда обитания – водная: он живет в омуте / во дворце на морском дне, откуда сходство с Морским царем («Морской царь и Василиса Премудрая» [5]; «Неосторожное слово» I [6]). Лишь изредка он использует способность к превращению («Морской царь и Василиса Премудрая») – принимает облик монаха, сидящего возле костра.

Там, где упоминается его окружение, оно всегда женское: черта окружают девицы, зачастую многочисленные (как у Кощея и иногда у Бабы-яги) («Морской царь и Василиса Премудрая»). В этом он отличается от змея, который их похищает [7]. Какие отношения связывают черта с женским миром, не совсем понятно (идет ли речь о семье, клане, женах, дочерях или других родственницах? А может, он все-таки их похитил?). Одна из них может оказаться хитрее остальных, что в данном контексте указывает на ее магические способности.

Что касается отношений черта (дьявола) с героем, тут нередко возникает тема отложенной продажи. Так, черт говорит усталому охотнику: «Можешь посидеть у костра, если отдашь мне то, что у тебя есть, но ты об этом не знаешь». Охотник соглашается, поскольку еще не знает, что у него родился сын («Морской царь и Василиса Премудрая»). Сделка может заключаться в виде договора. В «Неумойке» [8] черт поступает к герою на службу, взамен душа последнего после смерти будет принадлежать ему. Неосторожно брошенного проклятия вроде «черт тебя побери!» может быть достаточно, чтобы спровоцировать похищение (сказки «Неосторожное слово» I и II [9]).

• Как Морской царь, черт ставит перед героем трудные задачи. Их цель – погубить героя, и справляется он с ними лишь благодаря вмешательству Василисы Премудрой. Черт силен, но не всесилен, потому