Князь Медведев. Сила рода - Вячеслав Николаевич Уточкин

Лебедев, увидев, как я спокойно беседую с прокурором, ещё больше спал с лица. Я как раз озадачился нашим размещением, когда он, чеканя шаг, подошел с докладом и был послан дуэтом пожилого прокурора и помолодевшего главы Гильдии юстиции.

— О чем задумался, Миша? — поинтересовался Блудов.

— Думаю, где лучше арендовать домик для гвардии — в Выборге или в Светогорске.

— А знаешь, есть интересный вариант. Этот домик принадлежал уже бывшему мэру и подлежит конфискации. — Блудов переместил своё внимание на прокурора. — Ваня, тебя ведь не затруднит оформить эту халупу на Мишу?

С гримасой недовольства тот согласно кивнул и пробурчал:

— Всё, Дмитрий, хватить разбазаривать государево имущество, — повернувшись ко мне, добавил:

— Ты пока заселяйся, а документы завтра с утра подвезут.

Силовики уехали. Остались наша команда и трофейная техника, перегородившая всю улицу.

Народ из ближайших домов предпочитал отсиживаться по своим хатам.

— Надо бы технику убрать, — высказал я мысль вслух.

От гвардейцев выдвинулся вперед самый молодой и невысокий парнишка.

— С обратной стороны особняка есть въезд на подземную стоянку, — тихо сообщил он, обращаясь к Рысеву.

Тот взглядом переадресовал доклад мне.

— Места хватит? — спросил я.

— Ещё и останется. — Голос парня звучал всё так же тихо и безэмоционально.

— Организуй, — дал я команду и с неудовольствием пронаблюдал, как парень взглядом спрашивает подтверждение приказа у Рысева.

Тот кивнул. Четыре бойца покинули нашу группу, а мы впятером вошли в дом.

Осматривая доставшиеся нам хоромы, добрались до закрытых дверей. Судя по звукам, там кто-то прятался.

Я постучал и крикнул:

— Отворяйте! Новый хозяин знакомиться пришел.

Послышался шум отодвигаемой мебели, и в открытых дверях появилась повариха. Во всяком случае, окидывая взглядом эту монументально слепленную женщину в переднике с рисунком белочки, я для себя решил: точно — повариха.

За её спиной стояли три единицы обслуживающего персонала. Я кивнул и представился.

Окинув меня оценивающим взглядом, богатырша в переднике звучным басом поинтересовалась:

— Увольнять будешь?

— Не хотелось бы.

— Хорошо.

Её «хорошо» прозвучало действительно хорошо. Посуда за спиной женщины подпрыгнула, а Рысев на всякий случай положил руку на оружие.

Меж тем она продолжила звуковую атаку:

— Глафира я. Домоуправительница и кухарка в одном лице. Вон те две пигалицы… — Женщина пальцем поманила двух девушек из группы, столпившейся посередине кухни.

Те робко приблизились. За ними неуверенно просеменил мужичок в кепке чуть пониже меня, с грустными глазами и козлиной бородкой.

— Дуська и Нюська, горничные. Мой старший брат Афиноген — дворник. Обед будет через два часа.

Повернувшись к нам широкой кормой, начала отдавать распоряжения:

— Вы, девки, быстро прибрались в столовой и рабочем кабинете.

Затем, ласково взглянув на брата, уже намного тише:

— Афиногенушка, ты по дому пройдись, может, где что починить надо.

Афиноген, Дуська и Нюська мышками прошмыгнули мимо нас. А Глафира молча закрыла перед нами дверь.

Тут я впервые увидел на лице Рысева яркие эмоции. Тот пребывал в состоянии полного обалдения:

— Это… это… вот это, я понимаю, женщина!

Мы прошли по всему дому. Ощущение склада дорогих вещей преследовало всю дорогу. Через два часа мы получили обед, сравнимый по вкусу с императорской кухней.

После трапезы за чашкой чая я приступил к серьёзному разговору.

— Предлагаю начать со знакомства. Тёзка, насколько я понимаю, ты — лидер этого отряда. Тебе слово.

Рысев попытался вскочить, но я жестом притормозил его.

— Рысев Михаил Павлович. Младший ненаследный сын немецкого барона из международной корпорации наёмников. Возглавлял филиал в Выборге. Троюродный брат, мой заместитель, организовал подставу. Был осуждён. Смертную казнь заменили на рабство. Мой отряд пошёл прицепом.

— За что осуждён? Почему согласился на рабство?

Я видел, что ему трудно было отвечать. Но мне необходима определённость. Ведь эти люди будут прикрывать мне спину.

Криво усмехнувшись, Рысев ответил:

— Родственничек вёл финансы. При аудите вдруг выяснилось, что я обворовал корпорацию больше чем на сто миллионов. Плюс все лучшие заказы, типа, брал только на свой отряд. Разжаловали и приговорили к расстрелу. Ребят из отряда просто обобрали до нитки. Я потребовал клятву у Стелы, что невиновен. Дали добро. Должны были с утра отправиться. Проснулся в ошейнике. Был продан вместе с ребятами для сбора ресурсов из проколов.

— Мстить собираешься?

— Да.

— Хорошо. Завтра утром мы расторгаем договор, и вы свободны.

Поставив чашку, я собрался покинуть столовую.

— Вашему роду не нужны гвардейцы? — задал он вопрос.

— Гвардейцы, грезящие о мести и способные своими действиями навредить роду, — не нужны, — ответил я, направляясь к выходу.

— Вы считаете, что нужно отказаться от мести?

Пришлось повернуться и объяснить:

— Вы сейчас зациклены на мести. Долго не проживёте. Мало того, вокруг вас пострадают невинные.

— Что вы предлагаете?

— В первую очередь — думать. Могу предположить, что ты убьёшь предателя-брата. При этом тебя с отрядом или уничтожат, или вновь наденут ошейники. Кроме того, против вас будут все бойцы корпорации. Там что, одни сплошные сволочи? Думаю, нет. А вам придётся их тоже убить.

Похоже, такие мысли не посещали их жаждущий мести мозг.

— Так что же теперь делать?

Всегда спокойный и уравновешенный Рысев чуть не сорвался от переполнявших его чувств.

— Необходимо подобрать новое оружие. Мощнее огнестрела, боевых мудр и артефактов.

Вот тут все бойцы с вопросом уставились на меня. После паузы Рысев задал вопрос, которого я ждал:

— И какое?

— Информация. Самое страшное оружие. Судьба в моём лице дает вам шанс его выковать. Так не спускайте свой шанс в туалет.

Пока они думали, почёсывая затылок, я поднялся в бывшие покои мэра и, наконец, приняв душ, завалился в кровать. Сон, конечно же, принёс новые данные.

Кабинет двинутого некроманта. Горбун стоит возле металлической подставки для нот. Только вместо них там закреплён пергамент с непонятными иероглифами. Перед ним в вычерченном мелом треугольнике лежит тело лорда Чёрстона.

Ужас, поселившийся в лорде, искажал черты его лица. Судороги пробегали по телу, но двинуться он не мог.

— Чёрстон. Вы доставили мне кучу неприятностей своими неуклюжими действиями в