Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман - Пол Кобб

также отметил, что его покровитель осыпал милостями священные города Мекка и Медина, а в 1161 г. сам отправился в паломничество. В каждом мусульманском городе, им завоеванном, есть следы его справедливого и благочестивого правления. Во всей этой деятельности джихад был лишь одним кирпичом в широком фундаменте[239].

Хотя утверждают, что халиф Аббасидов наделил Нур ад-Дина властью в Египте и пока еще не завоеванных землях франков в Сирии, годы после 1154-го стали свидетелями и побед, и поражений мусульман. В результате на севере сформировалось статическое равновесие. Стычки с армией Антиохии вокруг Харима, к примеру, привели к договору, по которому важнейший пограничный форт остался в руках франков, а сельскохозяйственная продукция региона была разделена между двумя сторонами[240]. Год 1157-й, определенно, был тяжелым. Надвигалась буря. Франки Иерусалима нарушили свое прежнее соглашение с Дамаском и начали совершать набеги на плодородные земли и пастбища Хаурана. Такие действия требовали отмщения, и общественный настрой изменился в пользу джихада. Это был своеобразный подарок Нур ад-Дину, который приготовился к «немедленному нападению на проклятых врагов Бога, набегу неверных, противостоящих ему, сеятелей беспорядков на земле, нарушителей торжественной клятвы поддерживать дружеские и мирные отношения». Чтобы поддержать настроения, Нур ад-Дин решился на беспрецедентное шоу. «Он приказал украсить цитадель и королевскую резиденцию, развесив на стенах оружие: кирасы, нагрудники, щиты, мечи, копья, франкские баклеры, флаги, барабаны, трубы и разные инструменты [военной] музыки. Войска, горожане и странники – все смотрели на это и выражали восхищение зрелищем, которое продолжалось семь дней»[241].

Нур ад-Дин собрал большую армию и напал на Банияс, в котом франки недавно сформировали новый гарнизон. Но хотя он захватил много франкских пленных во время стычки у брода Иакова, сам Банияс остался в руках франков. В 1157 г. случилось крупное землетрясение, разрушившее города и крепости обеих сторон, и Нур ад-Дину пришлось сконцентрироваться на краткосрочных задачах. Он вернулся в регион в следующем году, но ни одна из сторон не добилась успеха, и Нур ад-Дин ушел, захватив какое-то количество пленных, чтобы показать их в столице[242].

Нур ад-Дин заболел и назначил своим преемником младшего брата. В Алеппо имели место короткие вспышки межконфессиональных конфликтов – все думали, что Нур ад-Дин на пороге смерти. Но он неожиданно выздоровел, и положение нормализовалось. Когда франки и византийцы (при императоре Мануиле) заключили договор, они провели совместные кампании в Киликии и Северной Сирии. В 1159 г. угроза нависла и над Алеппо. Но только Нур ад-Дин, здоровье которого опять ухудшилось, отвратил эту угрозу переговорами. Он согласился помочь Мануилу против сельджуков Рума и освободить пленных, захваченных во время Второго крестового похода. Впоследствии сельджукский правитель был вынужден подписать сепаратные соглашения с Мануилом и Нур ад-Дином. Создалось впечатление, что все главные игроки на севере – мусульмане, франки и византийцы – удовлетворились своими ролями. Но на юге, и Нур ад-Дин не мог этого не понимать, оставалось широчайшее поле деятельности[243].

Мусульманский реванш в Аль-Андалусе: верблюды и свиньи

Задолго до того, как Сельджукиды и Зангиды Леванта нашли необходимые материальные условия для решительного ответа на присутствие франкских воинов и поселенцев на своих землях, независимые правители Аль-Андалуса, мусульманской Испании, обнаружили решение собственной франкской проблемы. Как мы уже видели, франкское вторжение на Ближний Восток ускорилось, когда византийцы прибегли к проверенной временем имперской стратегии – использовать одну группу варваров (франков) против другой (турок). В Аль-Андалусе разные правители, уютно устроившиеся в своих тайфах, применяли ту же уловку, призвав на помощь против франков берберов из Северной Африки. Бесстрашные берберские воины казались вполне способными справиться с франками, уже взявшими под контроль большую часть Северного Аль-Андалуса и даже Толедо, что в самом центре полуострова. Берберские армии принадлежали к недавно созданному исламскому движению с базой в Марокко, которое называло себя аль-Мурабитун – «те, кто сражаются вместе». Название – ссылка на суру Корана (3:200), которая призывает верующих сражаться вместе и бояться Бога, и тогда они победят[244]. Эти слова – краткое описание воинственного и богобоязненного характера движения. Его последователей еще называют альморавидами[245].

Альморавиды были не только членами нового исламского религиозного движения. Когда в 1085 г. Альфонсо VI захватил Толедо, альморавиды были главной мусульманской политической силой в Магрибе. Их столица находилась в Марракеше. Им подчинялись берберские войска и территории от Гибралтарского пролива до Сахары. На территории альморавидов были города и гористого севера, и пустынного юга. Изначально альморавиды видели смысл существования в исправлении того, что они считали несправедливостями и предосудительным поведением (в частности, незаконные налоги) среди мусульман Марокко, которых надо было вернуть к должному соблюдению сунны – если надо, то силой. Как правило, силу действительно приходилось применять. Но Марокко был бедным регионом в сравнении, скажем, с Аль-Андалусом. Никто не понимал этого лучше, чем правитель альморавидов Ибн Ташфин, который направлял их в переходный период от свободного исламского реформистского движения к устойчивому государству-завоевателю. В 1085 г. успехи Ибн Ташфина в консолидации контроля альморавидов над Марокко означали, что, по крайней мере, в его владениях воцарился мир. Однако надо было что-то делать с армиями.

В то время как Ибн Ташфину необходимо было чем-то занять армии, королям тайф Аль-Андалуса нужны были армии, способные справиться с франками. Это был союз, заключенный на небесах. В 1086 г. правитель Севильи устроил встречу со своими соседями – правителями Гранады на востоке и Бадахоса на западе. Они обсуждали, как лучше разобраться с угрозой со стороны нечистых христиан вроде Альфонсо VI, которые уже подошли к их порогу, и действительно ли приглашение такой непостоянной силы, как альморавиды, является лучшим решением для Аль-Андалуса. Не накличут ли они несчастье, заменив одного варвара на другого? В конце концов, троица решила отправить делегацию через пролив и предложить Ибн Ташфину союз. Берберы – дикие фанатики, но они, по крайней мере, мусульмане. Говорят, что правитель Севильи аль-Мутамид при этом заявил: «Лучше пасти верблюдов, чем свиней»[246].

В июле 1086 г. Ибн Ташфин выслал передовой отряд, чтобы занять мусульманский Альхесирас. Вскоре после этого подоспели главные силы, причем к большой радости населения, которое считало их и Ибн Ташфина спасителями от франков (карта 6). Армия альморавидов двинулась сначала на Севилью, потом на Бадахос. Услышав столь тревожную новость, Альфонсо VI снял осаду Сарагосы, что на северо-востоке, и выступил в сторону Бадахоса, чтобы дать отпор мусульманским армиям. Они встретились 23 октября в районе Залакки (Саграхас), недалеко от Бадахоса, где Альфонсо VI потерпел серьезное поражение от берберских армий. Христианские