Тибет. Путешествие вокруг священной горы Кайлас - Наталья Масич

я анализировать ситуацию, почему это со мной происходит, и поняла, что иду я кору за троих, и этот груз мне не под силу. Но я всё равно пытаюсь идти вперёд! И наступил момент, когда я такой упадок сил почувствовала, что поняла – я вообще идти не могу. Села на камень и сижу. А сил встать нет. И тогда я осознала, что я кору не пройду ни за себя, ни за них! Поэтому оставлю я сына с девочкой в покое и попытаюсь пройти хотя бы сама за себя. Решила так и отпустила их. И тут мимо идёт японец. Он подошёл ко мне и протягивает пузырёк с какой-то жидкостью. «Пей!» – говорит. Ну я и выпила. Посидела минут 15 и вдруг почувствовала, что силы появились. Я встала и пошла. И усталости будто бы и не было! Так и прошла перевал. Но только за себя. А потом шла и думала. Каждый человек, видимо, должен отвечать только за свою судьбу. Ведь мой сын не желает избавиться от зависимости. Он не стремится что-то начать делать для этого. Девочке, видимо, дали такое тело, чтобы в этой жизни она прошла именно такой путь. А я не Господь Бог, чтобы брать их карму на себя. Это ведь у меня гордыня взыграла, и я решила, что в силах им помочь! А гордыня – это страшный грех! – вздохнула Катя, смахнув со щеки нечаянную слезинку.

Мы ещё посидели за столом, смакуя шикарный подарок от соседей и наслаждаясь ароматным чаем. Ну, что ж, вот так, под душевные разговоры, самый тяжёлый день коры и подошёл к концу. Настала пора отправляться спать. Завтра – заключительный и самый лёгкий день нашего путешествия.

Глава 17

Утро началось не так рано, как предыдущее. Мы поспали до семи утра и собрались в столовой за завтраком. Сегодня – самый лёгкий день коры. Наш путь пойдёт вниз по долине реки и выведет прямиком к Дарчену. Все ребята чувствовали себя очень даже замечательно. Только лица у многих загрубели от встречного холодного ветра, и у Насти заболели глаза. Они беспрестанно слезились, из-за чего она сильно щурилась на свету. Понятно, Анастасия получила ожог роговицы глаз и конъюнктивы от сильного ультрафиолета. Так бывает, когда идёшь в высокогорье по белому снегу, который отражает солнечные лучи. Такой отражённый солнечный свет содержит очень большое количество ультрафиолета. Называется эта болезнь «снежная слепота».

– Настя, у тебя же есть солнцезащитные очки, как так случилось, что ты получила ожог от ультрафиолета? – недоумевала я.

– Да вокруг такая красота была, что мне хотелось всё хорошенько рассмотреть! А в очках смотреть неудобно! Вот я их и снимала иногда, – виновато пролепетала Анастасия.

– Ох, Настенька, Настенька! Теперь будешь мучиться дня два-три от боли в глазах! Потерпи, сейчас капли глазные принесу. Закапывай их как можно чаще в течение всего дня. И не снимай солнцезащитные очки! – попричитала я и отправилась за каплями.

Перед выходом на маршрут мы зашли в монастырь Зутулпук. «Зутул» переводится как «чудо», а «пук» – «пещера». Действительно, в задней части молельного зала имеется пещера. Существует легенда, о том, как она появилась.

Район Кайласа когда-то стал местом столкновения Миларепы, представляющего буддизм, с бонским жрецом Наро Бончунгом. Однажды, когда они соревновались в беге вокруг Кайласа, начался сильный дождь. И они поспорили, кто из них первым построит укрытие. Наро Бончунг начал складывать стены из камней. А Миларепа увидел два скальных выступа и положил на них сверху огромный камень, сделав из него крышу. Но камень лёг слишком низко. Тогда Миларепа упёрся в камень руками и ногами и поднял его на уступ повыше, завершив тем самым строительство укрытия. Бонский жрец проиграл. На потолке пещеры так и остались отпечатки рук и ног Миларепы. В пещере до сих пор можно увидеть камень, на котором он сидел. На стене напротив камня отпечатался силуэт Миларепы на золотом фоне. А каменная колонна у входа в пещеру – это остаток его двухметрового посоха.

Монастырь построили в 1220 году, но во время «культурной революции» его вместе с пещерой пять раз взрывали китайцы. И каждый раз пещера снова появлялась на прежнем месте. Здание монастыря, которое стоит сейчас, построено в 1983 году. Выше монастыря находится ещё одно место для похорон на небо.

Посетив монастырь, мы отправляемся в путь. Тропа то поднимается по склону, то спускается. Но идти уже гораздо легче, чем в предыдущие два дня. После очередного подъёма открывается прекрасный вид на озеро Манасаровар и вершину Гурла Мандата. А это значит, что кора близится к завершению.

Около Дарчена в два часа дня нас встречает Тензин на автобусе. Уставшие, но довольные, мы садимся в автобус вместе с нашими портерами и едем в Дарчен.

– Ура! Поздравляю всех с завершением коры! Мы сделали это! – радостно восклицаю я.

– Ура!!! – дружным хором отвечает мне вся группа.

Тензин везёт нас в кафе. Там мы прощаемся с нашими портерами, добавив к тёплым словам благодарности ещё и чаевые. За прошедшие три дня эти люди стали для нас хорошими друзьями. Настала пора отдохнуть, подкрепиться и отпраздновать окончание коры. Мы заказываем еду. О, какое это счастье – поесть нормальную пищу!

– А где Римма и Марат? – спрашиваю я у Доплы.

– Тензин за ними поехал. Сейчас привезёт их сюда, – успокоил он меня.

Пообедав, мы вышли из кафе как раз в тот момент, когда подъехал Тензин. Мы грузимся в автобус, ведь сегодня нам ещё нужно доехать до Саги. В автобусе видим улыбающуюся Римму и очень бледного Марата.

В первую очередь я бросаюсь к Марату, который сидит с кислородными трубочками в носу, тянущимися от большого кислородного баллона.

– Как ты себя чувствуешь? – обращаюсь я к нему, хотя сама понимаю, что ему очень плохо, и он находится на грани потери сознания.

– Плохо, Наташа, – отвечает Марат, еле шевеля синими, как у мертвеца, губами.

Первое, что я делаю – измеряю сатурацию. Ох, сатурация 42! Я в ужасе! А как же больница в Дарчене?! Почему Марат в таком состоянии?! Ладно, разбираться будем потом! Сейчас нужно действовать! И тут в автобус заходит какой-то местный, отодвигает меня и начинает говорить, что Марату надо глубоко вдыхать ртом и медленно выдыхать носом, тогда сатурация повысится. Больше ничего делать не надо! Я прошу его отойти, а он начинает на меня натурально орать, чтобы я, женщина, отошла и не мешалась. Ну тут уже я не выдержала и включила на полную громкость свой командный голос:

– Выйдите из нашего