Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 6 - Максим Шаравин

Я не стал отвечать словами. Мысленным усилием сформировал мерцающий проход — воздух задрожал, разорвался сияющей трещиной, и из неё шагнули император Михаил и император Китая.

Они замерли на стене, окинув взглядом поле боя. Я почувствовал, как горечь хлынула в их сердца — почти осязаемая, тяжёлая, словно свинцовый туман. От почти полуторамиллионной армии осталось едва ли половина. Потери были огромные.

Искорёженные тела в доспехах, сломанные мечи — всё это устилало землю, будто мрачный ковёр. Кое-где ещё тлели костры, а вдали слышались стоны раненых и крики лекарей.

Император Китая медленно снял шлем. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас выдавало глубокую скорбь. Он провёл рукой по волосам, затем сжал кулаки.

— Мы заплатили страшную цену, — прошептал он.

Михаил молча кивнул, его глаза скользили по разрушенным стенам, по усталым солдатам, по дымящимся руинам замка. Но в его взгляде не было отчаяния — лишь холодная решимость.

Я шагнул к ним, чувствуя, как в груди разгорается огонь — не ярость, не гнев, а холодная, чёткая решимость.

— Цена высока, — сказал я твёрдо, глядя прямо в глаза императору Китая. — Но мы сохранили земли. Мы остановили тьму. И теперь… теперь мы должны добить тех, кто ушёл в глубины Уральского разлома. Надо найти Тёмного мага и закрыть щель между мирами, через которую сюда пришли демоны. Каждый миг промедления — это новые жертвы. Мы не можем позволить тьме вернуться.

Император Китая поднял взгляд. В его зрачках мелькнул отблеск надежды, но тут же угас, сменившись тяжестью ответственности. Он медленно, словно отгоняя наваждение, произнёс:

— Да. Но сначала — похороним павших. И отдадим им честь, которую они заслужили. Они сражались не ради славы, а ради будущего. И мы обязаны помнить это.

Император Михаил выпрямился, расправил плечи. Его лицо, измождённое битвой, вдруг озарилось внутренней силой. Он обвёл взглядом поле боя — разбитые ряды, дымящиеся руины, усталых, но не сломленных воинов — и произнёс громко, чтобы слышали все:

— Эта битва окончена, но война за мир ещё продолжается. Мы отстояли наши земли, но угроза не исчезла. Пока где-то таится тьма, пока есть те, кто жаждет разрушить наш мир, мы будем стоять на страже. И пусть память о павших ведёт нас вперёд.

Ветер усилился, разнося пепел и пыль. Где-то вдали зазвучала труба — медленный, печальный мотив. Это был не сигнал к атаке, а скорбный гимн тем, кто отдал жизни за победу. Звук проникал в самое сердце, заставляя сжиматься кулаки и стискивать зубы.

Я посмотрел вниз, на двор замка. Воины обнимались, плакали и смеялись. Кто-то поднимал окровавленный меч в знак триумфа, кто-то склонялся над телом товарища, шепча прощальные слова. Они выжили. Мы выжили. И этого уже было немало.

Но впереди ждала новая битва.

Тени Уральского разлома манили тьмой, обещая новые испытания. Тёмный маг ждал — где-то там, за гранью реальности. И я знал: чтобы закрыть щель между мирами, нам придётся пройти сквозь огонь, кровь и отчаяние.

Но мы были готовы.

Потому что свет всегда побеждает тьму — даже если для этого нужно пройти через самые глубокие бездны.

Глава 23

Погребальные костры горели два дня — их багровое зарево окрашивало небо в цвета запекшейся крови, а горький дым стелился над полем боя, словно саван над усопшими. Всё это время возле входа в разлом дежурили мы — я, Елена и Ли Юй. Иногда нас сменяли князья, чтобы мы могли поесть и хоть ненадолго забыться коротким, тревожным сном.

Тьма в разломе будто ждала нас. Она не рвалась наружу, не пыталась вырваться — лишь пульсировала в глубине, как живое сердце чудовища, притаившегося перед прыжком. Мы чувствовали её взгляд — холодный, расчётливый, полный злорадства. Она знала: рано или поздно мы ступим в её логово.

Когда погребальные костры погасли, оставив лишь пепел и угли, мы собрались в императорском шатре. Жить в замке Айры ни у кого не было желания — его стены, пропитанные тьмой и болью, давили на сознание, будто могильные плиты. Императоры Китая и Российской Империи приняли единодушное решение: замок снести до основания, чтобы не осталось даже следа от этого гнезда зла.

В шатре царила напряжённая тишина. За массивным походным столом собрались не только князья нашей империи — их доспехи тускло поблескивали в свете магических ламп — но и китайские военачальники. Их лица, изрезанные морщинами битв, были серьёзны; глаза, привыкшие видеть смерть, сейчас смотрели с холодной решимостью.

Император Китая первым нарушил молчание. Его голос, низкий и твёрдый, разнёсся по шатру:

— Мы победили в битве, но война не окончена. Пока тьма гнездится в разломе, пока жив Тёмный маг, ни один из нас не может спать спокойно.

Михаил кивнул:

— Согласен. Но прежде чем идти в глубину, мы должны подготовиться. Надо призвать новых воинов и магов.

Елена, до этого молчавшая, подняла глаза:

— Время — наш враг. Если Тёмный маг успеет расширить щель между мирами до такого размера, что через него смогут пройти демиурги демонов, то тьма хлынет на наши земли, как поток лавы.

Я посмотрел на собравшихся. В их взглядах читалась усталость, но и непоколебимая воля. Они видели гибель товарищей, чувствовали запах смерти, но не сломались.

— Нельзя больше ждать, — сказал я твёрдо. — Соберём отряд из лучших воинов и магов. Проникнем в разлом, найдём Тёмного мага и закроем щель между мирами.

Император Китая медленно поднял руку, останавливая меня:

— Но как? Даже если мы найдём его, как одолеем? Его сила — это сила самой тьмы.

Я улыбнулся — холодно, без тени радости:

— Его сила — в тьме. Наша сила — в свете. И в памяти тех, кто пал. Они будут вести нас.

За окном шатра ветер взметнул пепел погребальных костров. Он кружился в воздухе, словно души павших, напоминая: победа требует жертв. Но и жертвы требуют победы.

Мы стояли перед входом в разлом — отряд из ста человек. Основной костяк ударной силы составляли я, Ли Юй, Елена, Голицын, Одоевский, Долгоруков, Вэй Чжэньлун и два китайских генерала — Линь Хаоран и Чэнь Вэймин.

Остальных князей и военачальников я с трудом, не без помощи императоров, уговорил остаться. Все рвались пойти в разлом, но, как бы то ни было, я опасался, что мало кто сможет оттуда вернуться. Это я и озвучил.

Голицын, Одоевский и Долгоруков заявили, что их сыновья уже вполне взрослые и в случае их гибели смогут управлять