Голливуд на страже Гитлера - Бен Урванд

отделить евреев от арийцев. Всех евреев отправили в концлагеря, а один, по имени Чарли, имевший жуткое сходство с Хинкелем, очутился на свободе. Его приняли за диктатора, и он произнес речь, в которой убедил страну отказаться от фашизма. Внезапно улицы заполнила музыка. Все начали танцевать. Заключенных выпускали из лагерей. Штурмовики танцевали с евреями.

Сценарий заканчивался эпилогом: «Сквозь музыку доносится призыв горна. Сцена переносится в концлагерь. Чарли просыпается с улыбкой, когда в камеру заходит штурмовик. Чарли улыбается ему. Штурмовик начинает улыбаться в ответ, но потом, устыдившись своей мягкости, кричит: «Вставай, еврей! Где ты, черт возьми, находишься?»[894]

Чаплин превратил эту леденящую душу идею в уморительный, но не столь впечатляющий фильм. Он перенес место преследования евреев из концентрационного лагеря в гетто. В кульминации он произносит длинную бессвязную речь, которая практически не имеет отношения к еврейскому вопросу. И он убрал твист в конце, когда его речь оказалась мечтой узника концлагеря, показав вместо него сцену с возгласами и аплодисментами слушателей[895].

Очевидно, что Георг Гисслинг не оценил ни одну из этих попыток. С его точки зрения, «Побег», «Человек, за которого я вышла замуж» и «Великий диктатор» были ярыми антинацистскими фильмами, и он сообщил немецкому послу в Вашингтоне о двух аналогичных картинах, уже вышедших в прокат, – «Смертельный шторм» и «Четыре сына». После этого немецкий посол направил официальную жалобу в Государственный департамент: «Обе картины представляют собой не что иное, как преднамеренные попытки возмутить в этой стране общественные настроения, вызвать ненависть к немецкому народу и его правительству… Картины, подобные вышеупомянутым, могут… привести к полному отсутствию интереса к показу любых фильмов этих двух компаний в Германии»[896]. Госдепартамент переслал письмо в офис Хейса в качестве оказания любезности германскому правительству[897].

Письмо попало в руки не Уиллу Хейсу, а его менеджеру по работе с иностранцами Фредерику Херрону. Херрон всегда осуждал методы, которыми пользовались немцы для ведения бизнеса, и он не собирался извиняться за то, что студии наконец-то стали антинацистскими. «Мы вынуждены не согласиться с мнением немецкого консульства относительно двух упомянутых ими картин, – заявил он Государственному департаменту. – Эти картины представляют собой драматическое изображение историй, произошедших в Германии, и были созданы исключительно для того, чтобы развлекать театры и их публику по всему миру… Кинобизнес ничем не отличается от любого другого вида бизнеса, и было бы странно предполагать, что продюсер намеренно поместит в картину какой-либо материал, который будет отталкивать людей от касс»[898].

Это стало последней каплей. Германское правительство выпустило официальное предупреждение в соответствии со статьей 15 правил кино. 5 июля 1940 года Министерство пропаганды уведомило компанию Twentieth Century Fox, что она больше не может распространять кинофильмы и кинохронику на территории Германии, Норвегии, в протекторате Богемия и Моравия[899]. Руководство Twentieth Century Fox было поражено, узнав, что запрет распространяется за пределы традиционной границы Германии, и обратилось в Государственный департамент с просьбой вмешаться: «Если нашим местным компаниям запретят показывать наши фильмы в перечисленных странах, корпорация понесет огромные убытки в связи с приостановкой и прекращением коммерческой деятельности»[900]. Однако глава киноотдела Министерства пропаганды остался непреклонным и заявил, что решение будет оставлено в силе, а другие американские кинопроизводители должны «воспринять это как предупреждение»[901].

MGM не обратила на это внимание и продолжила прокат своего антинацистского фильма. 15 августа студия была изгнана из Германии и всех оккупированных Германией территорий[902]. Причиной было производство и распространение антинацистского фильма «Смертельный шторм»[903]. MGM отреагировала на эту новость, объявив, что вынуждена уволить 660 сотрудников в Германии, Франции, Бельгии, Чехословакии, Голландии, Дании и Норвегии. Германское правительство несет прямую ответственность за сокращение рабочих мест по всей Европе[904].

Таким образом, Paramount оставалась единственной американской студией, продолжавшей работать в Германии, но 12 сентября она также была официально выслана из страны[905]. «Хотя Fox и Metro-Goldwyn-Mayer были обвинены в создании антинемецких картин, – говорилось в официальном отчете, – в отношении фильмов Paramount таких обвинений не выдвигалось». Причина приказа о высылке оказалась сравнительно ничтожной: судя по всему, титры нескольких киножурналов Paramount были недружелюбны по отношению к Германии[906]. Впрочем, оставалась и надежда. «Когда война закончится, – сказали менеджеру Paramount, – американским кинопродюсерам разрешат заниматься бизнесом в ограниченных масштабах, если они, в свою очередь, гарантируют показы немецких фильмов в США»[907].

Исполнение требований статьи 15 оказалось гораздо более разрушительным, чем предполагали студии. Вместо того чтобы потерять относительно небольшой немецкий рынок, они лишились всей оккупированной Германией территории, которая к тому моменту занимала немалую площадь. Студии были вынуждены утешаться отговоркой о будущих сделках. «Позже, – сообщала одна отраслевая газета, – нацисты могут занять более сговорчивую позицию, особенно если немецкая продукция не удовлетворит их»[908]. Подразумевалось, конечно, что Гитлер выиграет войну.

Однако на данный момент разросшийся немецкий рынок был потерян. Нацисты наконец-то привели в действие раздел правил о кино, которым они пугали Голливуд почти восемь лет. Затем Министерство иностранных дел проинформировало все германские консульства и посольства о причинах такого решения правительства: «Поскольку американские кинокомпании MGM, Twentieth Century Fox и Paramount продолжают распространять по всему миру антинемецкие фильмы самого худшего сорта (“Смертельный шторм”, “Четыре сына” и т. д.) – несмотря на неоднократные просьбы Министерства пропаганды к их представителям в Берлине прекратить производство таких фильмов или изъять из обращения уже снятые, – было приказано, чтобы отныне ни один из их фильмов не демонстрировался на всей территории Великого Германского рейха»[909].

В результате голливудские студии могли теперь снимать сколько угодно антинацистских фильмов. Им больше не нужно было обращать внимание на немецкие власти. Однако в последующий год студии выпустили лишь несколько таких картин, ни одна из которых не содержала упоминаний о преследовании евреев. Twentieth Century Fox выпустила «Охоту на человека» (Man Hunt), Warner Brothers – «Подполье» (Underground), Columbia Pictures – «Они не смеют любить» (They Dare Not Love), а United Artists – «Иностранного корреспондента» (Foreign Correspondent)[910].

Голливуд по-прежнему опасался снимать антинацистские фильмы, но причина его опасений изменилась. В то время как большинство американцев поддерживало предоставление президентом Рузвельтом помощи Великобритании и другим странам-союзникам, в США возникло значительное изоляционистское движение[911]. Изоляционисты обвиняли Голливуд в производстве коварной пропаганды, призванной втянуть страну в европейский конфликт, и в сентябре 1941 года их усилия достигли кульминации, когда они инициировали расследование подкомитетом Комитета по межгосударственной торговле сената США пропаганды в кинофильмах. Большинство сенаторов в подкомитете были изоляционистами, включая