Новая география инноваций. Глобальная борьба за прорывные технологии - Мехран Гул

Из влиятельного правительственного чиновника Кларк стал рядовым сотрудником американской компании. «Я носил портфели 25-летних инвестиционных банкиров, которые говорили: прочитай этот документ, проверь на опечатки», – вспоминает он. Он быстро наверстал упущенное и построил блестящую карьеру в инвестиционном банкинге и вышел на пенсию гендиректором TD Bank, за 12 лет превратив заурядную компанию во вторую по величине в Канаде и один из 10 крупнейших розничных банков США, закрепив свою репутацию одного из ведущих бизнесменов Канады. «Жена всегда говорит: Брайан Малруни сделал меня мультимиллионером, потому что сам я бы никогда не оставил правительство и не пошел по предпринимательскому пути», – говорит он.

Кларк, кавалер Ордена Канады (2010) и включенный в Зал славы канадского бизнеса (2016), называет себя канадским патриотом и хотел бы видеть, как его страна создает больше компаний мирового уровня. «Помимо благотворительности меня волнует вопрос, как создавать великие канадские компании, а не просто великие канадские дочерние компании международных корпораций», – говорит он.

Когда Кларк говорит, люди слушают. Когда Джордан Джейкобс искал председателя для «Вектора», он понял, что лучше Кларка никого не найти. У Эда были авторитет и связи, чтобы привлечь нужных людей к инициативе, и предпринимательская хватка, чтобы быстро запустить процесс. «Эд был ключевым катализатором всего проекта, – говорит мне Джордан. – У него были такие связи, что он мог позвонить гендиректору крупного банка и сказать: „Вы инвестируете пять миллионов“, повесить трубку и сказать мне: „Иди объясни ему зачем“». Кларк, ушедший из банковского бизнеса более 10 лет назад, нашел новое призвание в роли главного ИИ-гуру страны. «Я искренне верю: в случае с ИИ, если мы не победим, все наши традиционные отрасли отстанут, – говорит он. – Это вопрос выживания. Мы должны выиграть эту битву».

«Вектор» был одним из трех институтов, созданных в рамках общеканадской стратегии ИИ – первой в мире стратегии искусственного интеллекта. Два других – Монреальский институт алгоритмов обучения (Mila) в Монреале и Институт машинного интеллекта Альберты (Amii) в Эдмонтоне. Канада серьезно относится к равенству, поэтому в области ИИ решила распределить ресурсы поровну между основными провинциями.

Если «Вектор» тесно связан с Джеффри Хинтоном, то Mila построен вокруг Йошуа Бенжио, профессора компьютерных наук Монреальского университета. Йошуа тесно работал с Хинтоном в ранние годы, когда нейронные сети еще считались тупиком, поэтому было логично, что в 2018 году они разделили премию Тьюринга. Без их партнерства современный бум ИИ мог и не случиться.

«Джефф, Ян и я были довольно близки, – говорит мне Бенжио. – Мы до сих пор общаемся. Но думаю, это было особенно важно в те годы, когда глубокого обучения могло и не случиться. На меня давили, чтобы я занимался другими вещами, – студенты хотели найти работу после выпуска»[299].

Бенжио – самый цитируемый специалист по компьютерным наукам в мире и может прийти на любую кафедру информатики где угодно и получить профессорскую должность. Он также получал множество предложений от крупных технологических компаний, включая очень серьезное предложение от Microsoft. Но пока его коллеги-лауреаты долгое время работали в крупных компаниях – Хинтон в Google, а Лекун руководил ИИ-исследованиями в Meta, – Бенжио не покидал академию, с 1993 года оставаясь в том же учебном заведении – Университете Монреаля. Я спросил его почему.

«Есть что-то в моей привязанности к стране, которая сделала меня таким, какой я есть, – сказал он. – Я понимал, что переезд в США был бы идеален для карьеры, но я бы не чувствовал себя там хорошо. Государственная, по сути, система образования дала мне очень многое, а еще у меня была безумная идея – создать что-то вроде Кремниевой долины здесь, в Канаде».

Mila создан для воплощения этого замысла. Цель – собрать критическую массу ИИ-исследователей в Монреале, которые смогут создать сетевые эффекты, заставляющие процветать такие места, как Кремниевая долина. Институт – это партнерство между Университетом Монреаля и Университетом Макгилла, его задача – производить исследования мирового класса и передовые стартапы в машинном обучении.

Бенжио благодарен Канадскому институту передовых исследований (CIFAR) за первоначальное финансирование нейронных сетей, когда эта область была еще непопулярна в академических кругах. CIFAR также разработал и реализует общеканадскую стратегию ИИ, в рамках которой были созданы три основных ИИ-института – «Вектор», Mila и Amii. «Он делает долгосрочные ставки и поставил на нашу мечту о глубоком обучении, – говорит Йошуа. – Денег было немного, но это дало нам моральную поддержку и интеллектуальный стимул».

CIFAR поддерживает долгосрочное глобальное междисциплинарное сотрудничество в передовой науке – от понимания сознания до создания квантовых материалов. Институт называет себя «сетью выдающихся умов». Его считают одним из агентств, готовых к риску, которые направляют государственные средства в фундаментальные исследования, иногда делая ставки на перспективные идеи.

CIFAR имеет относительно скромный годовой бюджет – всего около 30 млн долларов по сравнению с американскими возможностями вроде внушительного бюджета DARPA в 4 млрд. Но институт заработал отличную репутацию стратегических инвестиций в рискованные, но прибыльные проекты – полезный пример для других стран, желающих финансировать смелые идеи в условиях ограниченного финансирования.

Когда в 2017 году была запущена общеканадская стратегия ИИ, правительство выделило 125 млн канадских долларов трем ИИ-институтам – «Вектору», Amii и Mila – на первые 5 лет. В 2021 году добавили еще 443,8 млн на следующие 10 лет. Звучит внушительно, но это не так. Государственные расходы Канады на ИИ-исследования меркнут в сравнении с тем, что тратят конкуренты.

В 2023 году правительство Великобритании пообещало миллиард фунтов на ИИ-исследования. В 2021 году Национальная комиссия США по безопасности ИИ под председательством Эрика Шмидта предложила удвоить годовые расходы страны на невоенные ИИ-разработки – до 32 млрд долларов[300]. Точные цифры китайских невоенных инвестиций в ИИ трудно получить, но американцы считают, что они сопоставимы с теми, что тратят они сами.

«Мы никогда не сможем потратить больше Великобритании, Китая или США. Мы и рядом не стоим, – говорит мне Валери Пизано, президент и гендиректор Mila. – Если мы не можем быть больше и богаче, то должны быть быстрее, умнее и креативнее»[301].

Канада знает, что не может конкурировать, используя ту же стратегию, что и страны со значительными ресурсами. Поэтому «Вектору», Mila и Amii поручено разработать другие подходы, не повторяющие чужой опыт. «Идея в том, что нужно действовать по-другому и быть смелыми, – продолжает Пизано. – Типичный подход – финансирование небольших университетских групп – недостаточно гибкий, напористый, креативный и масштабный, учитывая, что это международная, а не региональная игра».

В борьбе за лидерство в ИИ Канада не может опираться на формулу «Деньги, помноженные на усилия» – нужно что-то другое. «У нас в Mila есть термин: «инновации в инновациях». Дело не просто в том, чтобы заниматься инновациями, а в умении тестировать новые модели, терпеть неудачи, возвращаться, пробовать действовать иначе, создавать партнерства и делать все это молниеносно», – говорит Пизано.

Одна из стратегий Mila – сделать передовые исследования из академии быстро доступными стартапам, чтобы те встраивали их в продукты раньше всех в мире.