Опустошение. Автобиография гитариста Lamb of God Марка Мортона - Марк Мортон

И только когда я почувствовал себя духовно и эмоционально мертвым, то отчаялся настолько, чтобы перестать тешить себя иллюзиями о том, что могу контролировать свою зависимость. К счастью, я почти сразу же открыл для себя ролевые модели. И многие из них были со мной в моем знакомом мире музыки.

Некоторое время походив на встречи и собрания, я начал узнавать язык восстановления, когда услышал его, и стал замечать отсылки к выздоровлению в песнях, которые слушал. И несмотря на то, что несоразмерное количество моих кумиров были алкоголиками и наркоманами, многие из них нашли путь к выздоровлению. Когда я обращал внимание на лучик надежды в некоторых песнях, которые мне нравились, вроде композиции Джейсона Исбелла «Relatively Easy», я начинал понимать, что перестать употреблять и принимать – это очень круто. Это не наказание или приговор к скучной жизни, как мне поначалу казалось. Теперь я нашел себе других людей, которым хотел подражать: они вели спокойный и продуктивный образ жизни, а ведь именно к этому я и стремился. Мне захотелось слушать их и учиться.

Работая с Джошем над сольным альбомом, я заставлял себя держать свои проблемы с наркотиками и алкоголем в узде. Это, конечно, не стало панацеей, но творческая работа и запись альбома давали мне возможность жить спокойно.

В конце 2017 года у меня появился шанс сочинять больше музыки, помимо Lamb of God, когда мой давний друг и продюсер Машина связался со мной и предложил поработать над проектом. Он продюсировал альбом одной подающей надежды группы из Лонг-Айленда под названием Moon Tooth, и решил, что я идеально подойду, чтобы помочь им доработать материал. Машина отправил мне несколько демо-записей. Мне пришлось по вкусу то, что я услышал. Мне всегда нравилось работать с Машиной, и я давно понял, что постоянная работа с музыкой положительно сказывается на моем состоянии. Я с радостью согласился. Даже предложил свою домашнюю студию. Неделю между Рождеством и Новым годом я провел с Машиной и Moon Tooth в своем доме, где мы сочиняли и записывали музыку. Я не был трезвым, но, как мог, старался держать себя в руках. Мы провели веселую и продуктивную неделю.

Машина и ребята из Moon Tooth отправились домой 31 декабря. У меня были планы поехать в Вильямсбург тем вечером и поджемовать с группой моего друга Джеймса Blind and Dirty. Они играли чужие песни, в основном это был классический рок, а также репертуар The Grateful Dead. Джеймс пригласил меня поиграть с ними несколько песен в конференц-центре в отеле, где они играли. Blind and Dirty были популярным региональным коллективом и собирали сотни людей на свои концерты. Я с радостью составил ребятам компанию, а они сняли мне номер, где проходил концерт.

Когда тем вечером я приехал в отель, я на несколько минут засел в номере, прежде чем пойти посмотреть сцену и установить аппаратуру. У меня с собой было несколько таблеток оксикодона – достаточное количество для того, чтобы чувствовать себя комфортно, если никуда не спешить. Я не хотел накачиваться слишком сильно, потому что ждал выступления и хотел отыграть хорошо. И прямо перед тем, как я собирался спускаться вниз, Джеймс отправил мне текстовое сообщение: «Здарова! Когда будешь спускаться, зацени барменшу. Она МИЛАШКА! Может, тебе стоит к ней подкатить?»

Я принял к сведению, но был не в настроении с кем-либо общаться. Я как бы между делом встречался с девушкой из другого штата, меня эта ситуация более чем устраивала, потому что не было никаких обязательств. Тем не менее я последовал предложению Джеймса заценить деваху. И, спустившись к сцене, я прошел дальше, уйдя в конец клуба, чтобы посмотреть на барменшу. Она была молодой и красивой: стройная, с длинными светло-карими волосами и яркими голубыми глазами. На ней было черное платье в обтяжку, простое и изящное. Она была почти не накрашена, но макияж ей был и не нужен. Она обладала безвременной естественной красотой, которую излишний макияж только бы испортил. Как только она открыла бар, я, конечно же, был готов выпить пива, поэтому подошел и стал с ней болтать.

– Привет! Я Марк. Ты, возможно, меня здесь еще не раз сегодня увидишь, поэтому мне кажется, мы могли бы подружиться.

– О, так это ты Марк? Должно быть, ты особенный гость, о котором я слышала, – игриво улыбалась она и смотрела мне в глаза. – Я Бриттани, – сказала она, протянув руку. – Рада познакомиться. Раз ты с ребятами из группы, пиво тебе бесплатно.

– Через пару часов ты можешь передумать, – ответил я с глупой самодовольной ухмылкой.

Тем вечером я от нее практически не мог глаз оторвать. Старался не пялиться, потому что не хотел ее смущать. Она трудилась и заслуживала права заработать свои деньги, а не чтобы я таращился на нее весь вечер. Но я был сражен наповал. И придумывал любой предлог и оправдание, чтобы подойти и поболтать с ней еще.

В конце вечера, когда Бриттани закрыла бар, я пригласил ее к себе в номер выпить. Была одна проблема: выпить было нечего. К счастью для меня, она не только приняла мое приглашение, но и у нее в рюкзаке оказалась бутылка рома. Той ночью мы не спали до рассвета, болтали и пили. Пила она сильно. Может быть, даже круче, чем я.

Бриттани было 26 лет. Она была удивлена, когда узнала, что мне 45.

– Да ты не выглядишь на такой возраст!

– Спасибо! – ответил я.

Пригласил ее на свидание. Она громко рассмеялась.

– Не на такую я надеялся реакцию, – ответил я ей.

– Нет, нет, нет! Я с тобой с удовольствием схожу! – рассмеялась она. – Просто ты первый парень, который официально пригласил меня на свидание.

– А что не так с остальными?

– Все только мелят языком, но ничего не делают. Приятно, что ты пригласил меня по-настоящему.

На следующей неделе я взял нам с ней билеты на концерт Zoso, трибьют-группы Led Zeppelin, они выступали в «Национале», театре в Ричмонде. За несколько дней до свидания я понял, что Бриттани, родившаяся в 1991 году, может и не знать, кто такие Led Zeppelin. И тогда ей будет скучно. И я спросил, слышала ли она про таких.

– Led Zeppelin? Конечно, слышала! – ответила она к моему облегчению.

Мы замечательно провели время.

Мы стали встречаться. Она была