Исследования лабиринта - Карл Кереньи

знаем, что еще в Средневековье «лабиринт» называли «меандром». Изменение рисунка не затрагивает в данном случае сущности. Помимо разных форм, были и разные сферы применения узора: изображения строения, танца, спираль как орнамент; мы рассмотрим их все по порядку. И начнем с лабиринта как изображения здания или пещеры.

Рис. 9. Монета из Кносса (IV в. до н. э.)

Рис. 10. Монета из Кносса (II в. до н. э.)

С раннеклассического времени понимание лабиринта как строения находится на первом плане. С этим связан и образ четырехугольного кругового лабиринта. В классической античности лабиринт был главным образом хитроумным сооружением, творением гениального строителя Дедала, возведенным с рациональной целью: спрятать Минотавра, позор царской семьи. Рациональный элемент в таком понимании доминирует — с мифологической точки зрения это знак поздней эпохи, «эпохи умирания». Понимание лабиринта как очертания или остатков разрушенных стен характерно для «эпохи смерти». Эта точка зрения противоречит концепции, согласно которой источником является не мифологическая идея, а руины Кносса. «Комнаты разрушенного дворца, непонимание его изначального назначения, чуждая и странная структура, отдельные остатки настенных рисунков, смутное воспоминание о древнем чужеземном иге должны были сначала сплести сеть тайны вокруг этого места, прежде чем могли возникнуть миф и образ лабиринта». Так гласит эта версия в ее наиболее осторожном варианте{68} — пример того, как, по мнению ее авторов, следует объяснять происхождение легенды. Однако подобного рода рациональная конструкция способна истолковать лишь «посмертный» образ мифа (если в этом вообще имеется необходимость), но не два других представления античной эпохи: о том, что лабиринт был пещерой, и о том, что лабиринт мог быть танцем, и этот танец изобрел Дедал, создавший также танцевальную площадку. Очертания не минойского дворца, а созданной Дедалом танцплощадки «на белом камне» показывали в Кноссе{69}.

Первые известия о пещере Минотавра относятся к IV веку до н. э.{70} Подземные каменоломни в Гортине — на территории мифического царства Миноса — еще много лет спустя отождествляли со знаменитым Лабиринтом{71}. Это толкование подкрепляется этимологией слова «лабиринт» (λαβύρινθος) от λάβρυς, «лабрис» (топор, двусторонний топор). Связь между двумя этими понятиями можно объяснить тем, что слово «лабиринтос» (λαβύρινθος) изначально обозначало каменоломню с множеством шахт, гротов и пещер, а «лабрис» (λάβρυς) — инструмент, используемый при работе в каменоломне; возможно, когда-то это был каменный топор{72}. Инструменты античных горных рабочих — в том числе двусторонний топор — мы видим на изображениях в подземных ходах Кумейского святилища{73}. История постройки святилища Дедалом связана не только с возрастом сооружения (старейший из подземных ходов святилища содержит образцы микенского и древнего этрусского δρόμοι[6]{74}), но и с тем, что оно напоминало зрителям Лабиринт. Причиной этих ассоциаций являлось как раз наличие подземного уровня. То, что Дедал изобразил на воротах святилища критский Лабиринт, а Эней через него начал свое путешествие в царство Аида, логически связано с этими ассоциациями. В таком же ключе раскрывает эту тему и Вергилий{75}.

Аналогичные смысловые конструкции связаны и с малоизвестной группой памятников в каменоломнях Южной Франции. Инструмент горного рабочего — особый вид топора — с позднеримской эпохи служит там характерным атрибутом изображений, связанных со смертью{76}. Искусно построенная тюрьма и подземные ходы переплетены с идеей смерти так же, как и могила; эта идея связывает их друг с другом, и отражением этой связи является использование в обоих случаях названия «лабиринт». То, что эта идея не является идеей только уничтожения, доказывают мифы о спасении Дедала и возвращении Энея из подземного царства — и тот, и другой связаны с Кумейским святилищем. Лабиринт, подземное сооружение, подземный мир — формы, отражающие одну и ту же суть{77}. И только с этой точки зрения становится понятным, почему лабиринт может быть не только пещерой или зданием, но и танцем.

8. Танец

Откровенно говоря, любое исследование лабиринта должно было бы начинаться с танца. Литературные и археологические данные о танцах и играх, связанных с лабиринтом, являются наиболее ранними — как по времени, так и по своему характеру. Лишь изображения лабиринта — как в виде спирали, так и в виде меандра — дошли до нас в Средиземноморье из еще более древних эпох. Однако эти изображения немы и находятся вне времени; они — одно из ранних творений человека, которое появляется везде. Оно начинает рассказывать о себе только в своем дальнейшем развитии. Такого рода развитием был танец маро и связанные с ним мифы о Хайнувеле. Танец, рисунком которого является лабиринт, впервые упомянут и описан в Греции на страницах «Илиады»{78}. Впрочем, само название «лабиринт» у Гомера не фигурирует ни разу, и в свете только что сказанного это вполне понятно. Ведь первоначально лабиринтом называли не то, что отражал танец, не мифическое пространство смерти, куда можно попасть и при определенных условиях выбраться наружу. Лабиринтом называли нечто такое, что сравнивали с этим местом — сначала подземное сооружение, потом мифическое здание. Называть этим термином танец не было никакой необходимости. И все же смысл танцев-лабиринтов столь же очевиден, как и в случае со спиральным рисунком-лабиринтом; здесь фигурируют те же мифологические образы или та же форма, а иногда и то, и другое вместе.

Гомер рассказывает о танцевальной площадке («χόρος»), которую Дедал построил (ήσκησεν[7]) в Кноссе для Ариадны. Такие же танцы юноши и девушки танцевали на другой знаменитой площадке, которую Гефест изобразил на щите Ахилла: ухватив друг друга за запястье, «легко, словно сидящий гончар, пробующий новый круг». Вереница танцующих совершала, таким образом, круговое движение, подобное движению гончарного круга. Но эта вереница была длинной, потому что вскоре оказывалось так, что они «танцевали одной вереницей напротив другой, друг против друга»[8]{79}. Это неизбежно происходило, если рисунком танца была меандровая спираль или круглый лабиринт: находившиеся в голове вереницы двигались навстречу тем, кто шел за ними. Какой бы из двух названных выше вариантов ни был правильным, рисунком танца все равно являлся лабиринт, и это предположение многократно подтверждается античными источниками. Первым подтверждением может считаться упоминание Гомером Дедала и Ариадны. Вторым — примечание о том, что тот же танец танцевал Тесей после победы над Минотавром вместе со всеми спасенными, изображая свой путь через Лабиринт от входа до выхода; этому танцу он