Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века - Глеб Алексеевич Архангельский

после победы над Наполеоном император Александр I из различных внешнеполитических соображений придерживался скорее «фритредерской» тарифной политики. Только в 1822 г. был принят агрессивно-протекционистский таможенный тариф.

В 1816 г. Мордвинов опубликовал работу «Рассуждения о могущих последовать пользах от учреждения частных по губерниям банков». Известен также как автор ряда записок по вопросам промышленной политики на имя Александра I и Николая I, «которые расходились в большом количестве в копиях не только в Петербурге и Москве, но и далеко за их пределами» [История рус. эконом. мысли, 62].

«Фритредерскую» позицию занимает упоминавшийся выше основатель Коммерческой академии К. Арнольд. Будучи чиновником Минфина, он издал книгу «Мнение о системе тарифа в России», в которой обосновывает невыгоды протекционистских тарифов, в основном в части сокращения таможенных сборов.

Впрочем, соглашается с необходимостью поддерживать тарифами «Русские фабрики, обработывающие домашние первые основы» (т. е. отечественное сырье), но «позволив привоз всех таких мануфактурных товаров, для коих первые основы получаются большей частию из чужих государств» [Арнольд Мнение, 49].

Интересно, что заговорщики-декабристы в экономических аспектах своих программ не имели единой позиции по протекционизму и тарифу. Пестель был за протекционистский тариф, Тургенев и Бестужев – за «фритредерство» [История рус. эконом. мысли, 21].

Автором некоторого количества полемических статей и книг выступили купцы, занимавшие в основном протекционистские позиции.

Использовали они и жанр коллективных обращений к министру финансов по различным вопросам развития промышленности. «Записка московских фабрикантов в 1814 г. была подана за 61 подписью; большая записка была одобрена в 1823 г. Московским купеческим обществом» [История рус. эконом. мысли, 81–82].

В 1830 г. в типографии Департамента внешней торговли была опубликована книга сотрудника Департамента М. Щулепникова «Мысли о русской промышленности». В ней ставятся все острые вопросы промышленной политики, актуальные тогда и актуальные сейчас.

Что Русский народ вообще досуж, смышлён, догадлив, переимчив и трудолюбив, сие говорят и иностранцы, которые сколько-нибудь на него нагляделись и держатся правды.

Произведения многих наших фабрик и заводов свидетельствуют, сколь отчетисто, сколь красиво и с какой удивительной точностью наши мастеровые отделывают свои работы, как скоро имеют надлежащее руководство.

После Лейпцигской ярмонки 1828 года, бывшая в С. Петербурге в 1829 выставка, можно сказать, всем нам глаза открыла; но мы давно уже в разных магазинах и даже на гостином дворе, покупали Русские товары под иностранными клеймами, или без клейма за иностранные; давно уже портные шили нам платье из Русского сукна, называя оное Французским или Англинским <…>

Убедясь в том, что мануфактуры в России процветать могут и процветают, можно почти спросить, не должна ли она быть землёю мануфактурною, то есть, все старания свои направить преимущественно и исключительно на мануфактуры.

Разделение народов на земледельческие, мануфактурные и торговые, было бы сколько-нибудь сбыточно, если бы не существовало никакой возможности возгараться между ними раздорам и войнам.

Тогда одни стали бы пахать, другие работать, а третьи возить их произведения, скупать и продавать. Всякий занимался бы своим, все бы между собой произведениями своими менялись, и дела шли бы у них как нельзя лучше.

Но как таковой порядок никогда состояться не может, ибо при малейшем разрыве или несогласии, которых часто нельзя бывает ни предвидеть, ни отвратить, неминуемо должно было бы подвергнуться недостатку и невозможности с выгодою сбывать свои произведения и получать те, в коих имеем нужду, то все народы и стараются поставить себя, сколько позволяют каждому его способы, ещё более в промышленную, нежели в политическую, от других независимость.

От сего в благоустроенном Государстве земледелие, мануфактуры и торговля равномерным пользуются покровительством, одинаково идут к совершенству, и взаимно друг другу помогают [Щулепников, 27–33].

Я отмечу у Щулепникова мощный аргумент против активно продвигаемой начиная с Адама Смита идеи международного разделения труда.

Если бы государства не применяли друг к другу насилие, богатые природными ресурсами страны могли бы выгодно обменивать свои ресурсы на произведения промышленности.

Однако нетрудно заметить, что промышленно развитая страна может получать ресурсы от богатой ресурсами страны ровно за ту цену, которую захочет. Просто в силу технологического, а следовательно и военного, превосходства.

Впрочем, можно не посылать в богатую ресурсами страну флот или армию, это дорого. Проще приучить ее элиту держать в качестве заложников деньги в банках, а детей – в Оксфордах и Гарвардах промышленно развитой страны.

Плодовитым автором был чиновник по особым поручениям Министерства финансов, член Мануфактурного совета Викентий Станиславович Пельчинский.

Биографический словарь А. А. Половцова перечисляет следующие его работы: «Мануфактурная Россия, или состояние российских мануфактур в 1827 г.» (СПб., 1827); «О действии причин, имевших неблагоприятствующее влияние на общественные выгоды в России» (СПб., 1827); «О состоянии промышленных сил России до 1832 г.» (СПб., 1833); ряд книг на иностранных языках и журнальных публикаций на промышленные темы.

В книге «О состоянии промышленных сил России» Пельчинский обозревает состояние тогдашней легкой промышленности, а также торговли, с множеством статистических таблиц. И ободряет добрых русских людей:

Предубеждения искореняются медленно. Мы были столько минувших веков данниками иностранных искусств, и потому неудивительно, что о собственных наших невыгодное имели понятие.

Между тем и отечественные наши искусства возмужают [Пельчинский, 67, курсив Г. А.].

На фритредерских позициях стоял член Госсовета Людвиг Тенгоборский, которого мы видели выше руководителем Комиссии по участию России в первой Всемирной промышленной выставке.

В своем капитальном труде «О производительных силах России» [Тенгоборский] он подробно рассматривает природные ресурсы и структуру российского сельского хозяйства, отстаивает приоритетность развития в России именно этой отрасли.

В 1850 г., будучи председателем Комитета по тарифу, Тенгоборский существенно снизил пошлины на иностранную продукцию.

Обращает на себя внимание большое количество действующих госслужащих среди промышленных авторов. Нужно заметить, что писательский труд во времена отсутствия интернет-пиратства неплохо оплачивался.

Разбирая годовой доходный бюджет средней руки столичного чиновника, автор-современник в 1857 г. перечисляет жалованье (715 руб.), перевод романа (360 руб.) и перевод научных статей (150 руб.). А также, что интересно, «частные занятия по управлению домов» на 180 руб. [Зайончковский, 81].

Очень любопытно, что владелец такого привычного для эпохи объекта коммерческой недвижимости, как доходный дом, мог использовать не профессионального наемного управляющего, а своего рода «аутсорсинг».

В расходах этого же чиновника статья «Чтение (библиотека, газеты)» составляет 28,5 руб./год, а «Театр (абонемент) в Итальянской опере, 4 ярус и 10 спектаклей в разных театрах» 35 руб./год.

В заключение «книжной» главы нужно заметить, что все эти публикации и просветительские активности государственных деятелей, причастных к развитию промышленности, были очень слабо замечены и восприняты обществом.

Печатаются по распоряжениям [правительства] поучительные книги, издаются полезные журналы, каковы суть Журнал Мануфактур и внутренней торговли, Горный, Министерства Внутренних дел, Путей сообщения,