Кукла 10 - Мир

— Значит…

— У вас тут в потолке встроен круг перехода, — пояснила за ситуацию сеструха, перебив Павла, и указала пальчиком в потолок, — эта штука работает совсем не так, как контура в нашем замке, и… — прервалась она, поняв, что мистер Иф там, в потолке, ничего не видит, пусть и пялится на нужную точку, и… скоро начнет нас подозревать и нам не доверять!

А значит — надо подсветить эту штуку! Сделать её более яркой и контрастной, на фоне всего того, что там её окружает! И сестра это делает! И круг начинает сиять! Светится в магическом спектре от избытка энергии! И Павел его замечает! И круг… выгорает, не выдержав нагрузки — эта штука, не предназначена для долговременной работы в активном режиме! Она… импульсная! Включаемая лишь на миг!

Мгновенный переход… и как понимаем мы с сестрой, эту штуку использовали, для доставки чего-то в этот кабинетик. Причем, есть даже вероятность, что через этот вот, портальный проход, передавали сюда пламя огня на свечи на столе. Что, мягко сказать, глупо и тупо! Проще поставить огнемет в потолок! Но определенные доказательства именно этой вот версии существуют, как магические, так и физические, в виде саже под толстым слоем разнообразной краски на этом самом потолке.

— Упс. — корчит неловкую рожицу сестрица, видя, как тухнет круг, а на поверхности потолка, отчетливо проступают выжженные линии уничтоженного контура.

Не все линии, но большая часть.

— Контур все, больше не работает. — пожимаю я плечами, — Не выдержал… нагрузки демонстрации.

— Еще какие тут сюрпризы есть? — опускает Павел взор на меня, смотр на нас привычно хмурым, и максимально строгим и серьёзным взором, словно бы призывая детей покаяться в грехе разбитой посуды.

— Ну еще, тут где-то есть тюрьма. — пожимаю я плечами. — Но туда нет дороги. Совсем.

— Большая! — очерчивает сестренка необъятную окружность, — И где-то под землей, где-то под парком и стадионом.

Павел, задумывается о чем-то своем, и отходит от нас прочь, к своему столику, от которого отошёл прочь, желая быть к нам, и кругу на потолке, поближе. Кажется… он что-то слышал об этой тюрьме! Но пока что… как видно не может ничего точно вспомнить, или осознать.

Или… он считал, что подземный комплекс, те уровни, что минус пятый этаж под одним из зданий, где сидит наш «ногастый» поварёнок, и была… та самая «легендарная» закрытая подземная тюрьма? И… найдя те уровни считал, что все, все забытое найдено? Ведь те этажи, на общих планах комплекса, вот вообще никак и ни где не обозначены! Они тоже, тайные, и имеют на стенах, следы прям совсем уж недавнего ремонта, затопления под слоем штукатурки, и даже, до сих пор, имеют тонны жидкой грязи во всяких крытых полостях.

— Как понимаем, единственный способ туда попасть, это такие вот круги, — указываю я пальчиком на потолок, на жженый контур там.

И Павел, развернувшись вновь к нам лицом, посмотрел сначала на меня, мой палец, мельком на потолок, и вновь на меня.

— Нда? — вскинул он бровь, и оперся задницей на стол позади себя. — И как же ими… пользоваться?

Сестра мотает головой.

— Вы через него не пройдете! Слишком большой.

— Да? — плеснул скепсиса мистер председатель, — А если я нагнусь-пригнусь?

— Ну вы же не хотите быть порезанными пополам по вдоль? — усмехнулась сестрица, и мистер Иф вздрогнул всем телом, как видно отчетливо себе это представляя.

— К тому же, эти круги… скажем так, парные, и работать могут только по принципу «этот с тем вот», перенося объекты строго из одной точки в другую и никак иначе!

— И мы не знаем ни одной уцелевшей точки входа на во всем комплексе ассоциации! — завершает мою речь за меня сестра. — Их всех… уничтожили! Старательно затерли, выжгли, — движение головы в сторону круга над нами, — расплавили вместе с камнем, или еще как по-иному привели в негодность.

— Нда? — выдал Павел новую порцию скепсиса, не глядя на нас, задумавшись о чем-то своем, и отбросив эти думы прочь, внимательно на нас посмотрел, задавая новый вопрос, — Так как же тогда вы узнали, что путь туда идет только… таки вот образом? Если… туда нельзя попасть!

— Почему же нельзя! — произнесли мы хором, взяв друг дружку за ручки и начав улыбаться до ушей.

— Та-ак! — произнес Павел, как видно свирепея.

— Но вам туда точно не стоит попадать!

— И там нет ничего интересного!

— Это уже я сам решу! — постановил председатель, едва сдержавшись от желания шлёпнуть ладонью по столу, как видно… не будучи в восторге от того, что мы тут лезем на его территорию, в его зону ответственности, и еще и при этом… его куда-то там не пускаем!

Волка, вожака, да на его же земле, пара волчат, не пускает в некий загон! НЕПРОСТИТЕЛЬНО!

— А вы выполнили работу по нашему вопросу? — склоняю я голову на один бок.

— По части дороги в замок! — восклицает сеструха, смотря на Павла пронзительным взором, никуда голову не клоня.

Павле — кажется, съел сразу две незрелых батата! Скривил лицо, малость осунулся, вздохнул, и полез за стол, во своё рабочее кабинетное кресло. Достал из ящика стола некую бумажку, и еще разок вздохнул.

— По части договора с заводом вышли сложности. Они там… хотят дорогу СЕБЕ за ваш счет, и что бы вы их еще и упрашивали «можно ль попользоваться хоть иногда?». — вывалил Павел на нас горькую правду, и мы малость… прифигели от такого заявления, пуча глазки, глядя на Павла. — Говорили они конечно же всё не такими словами, но суть всего… такая вот. Это не договор. — подвигал он листок бумаги на столе. — это просто я записал все, что было сказано с их стороны своими словами, дополнив своими пояснениями, можете почитать, если интересно, но… я сомневаюсь, что вам есть хоть какой-то смысл соглашаться на такие… условия.

Листок, пододвинулся ближе к краю стола. Мы, переглянувшись, запрыгнули на стол, и быстренько его прочитали. Вернее, я прочел все еще до того, как запрыгнул! А вот сестренка… она читала бумажку минут пять, несмотря на то, что у Павла ну очень хороший, и почти каллиграфичный почерк! И ведь он, при этом, даже не учился в школе! И вообще — с малолетства в охотниках, в гонениях, и в поле! Поразительно!

Но сестренке все равно было очень тяжело это читать — мало опыта! Книги, печатные, и рукописный текст — не одно и тоже! Тем более, когда текст, именно что письмо, с завитушками,