50 правил Мерил Стрип - Лидия Харпер

Питер Мэк ждал ее в Вермонте. Из окна фермы он наблюдал, как Мерил вышла из машины и поднялась по ступенькам, вышагивая с важным видом.

Она устремила на него сияющий взгляд и улыбнулась.

– Я сразила их наповал. И более того, мне дали стипендию.

Дверь в Йельскую школу драмы была тяжелой. Железной. Да и воздух здесь был другим – наэлектризованным, пропитанным чужой энергией, талантом и амбициями. И она, Мерил, стояла на пороге, маленькая и потерянная, несмотря на уверенность, которую так усердно аккумулировала.

Стипендия. Да, стипендия была, но она знала, что этого будет мало. Ночами ей снились цифры: счета, аренда, еда, наряды. Ей придется перепечатывать чужие пьесы и сценарии на машинке, работать официанткой, а потом бежать на репетицию, пытаясь избавиться от запаха жира и кофе.

А рядом – другие. Талантливые. Красивые. Уверенные. Сигурни Уивер, дочь директора NBC, уже тогда казавшаяся неземной, словно греческая богиня с ее спокойной силой. Дерзкий и остроумный Кристофер Ллойд. Уже звезда. Венди Вассерштайн, не трепетать рядом с которым было невозможно. Она чувствовала себя простушкой из провинции, которая слишком многого хочет. Как бы ей хотелось быть одной из них! Ее терзали сомнения. «Достойна ли я этого?» – спрашивал внутренний голос. «Не окажусь ли я на их фоне ничтожной самозванкой?» Она помнила, как в детстве боялась выходить на улицу, опасаясь, что там ее подкарауливают соседские дети, и как тяжко было изображать скромницу, чтобы нравиться мальчикам в старшей школе. А сейчас, стоя на пороге Йеля, она чувствовала тот же страх. Страх ошибки. Страх потерять себя.

Но что-то внутри, что-то упрямое и сильное, не давало ей отступить. Ее страсть к театру была сильнее страха. Она знала, что должна пройти этот путь, даже если он будет болезненным. Она сделала глубокий вдох и открыла дверь, готовая встретиться лицом к лицу со всеми своими тревогами, и шагнула вперед.

Правило 10: Внутри тебя всегда есть ответ на вопрос, послушай себя внимательно

Мерил пришла учиться с убеждением, что у нее есть талант, – это было не высокомерие, а знание, подтвержденное работами в Вассаре и на летних сценах. Но здесь, в Йельской школе драмы, она была лишь одной из многих.

* * *

Главной фигурой Йельской школы драмы был декан Роберт Брустейн. Он считал, что театр должен быть сложным, политизированным и совершенно новым. Он терпеть не мог натуралистические драмы Артура Миллера и превозносил эпический театр Бертольда Брехта. Его друзьями были Лилиан Хеллман[8], Уильям Стайрон[9] и Джозеф Хеллер[10]. Принимая должность декана, Брустейн обещал, что будет руководить школой в духе демократии. Но неспокойные годы – радикализм, сидячие забастовки и прочее – превратили его, как Робеспьера, из реформатора в автократа. Он живо интересовался политикой, остро переживал Уотергейт и считал театр серьезной социальной силой. Он учил, что актерское мастерство должно быть наполнено интеллектуальной строгостью, а не эмоциями. Брустейн пытался создать в Йеле репертуарный театр, который давал бы студентам возможность работать вместе с опытными актерами. Мерил получила таким образом образование, которое подразумевало широкое и всестороннее понимание театра. Она ценила это и вспоминала своего декана с благодарностью. Да и он выделял ее среди студентов и помогал, как мог.

Учеба проходила в трех направлениях. Первое – теория и история театра, которую читал Говард Стайн, второе – сценическая речь и движение, их преподавали Мони Яким и Кармен де Лаваллад, бывшая прима-балерина. Мерил нравились эти занятия своей прагматичной направленностью. Третьей дисциплиной было актерское мастерство. И здесь творилось нечто невообразимое.

– Каждый год происходил дворцовый переворот, – вспоминала Мерил, – приходил новый преподаватель и говорил: забудьте все, чему вас учили в прошлом году. Я покажу вам новый подход.

Это был долгий изнурительный забег на выживание. После каждого семестра кого-то отчисляли.

О многих своих педагогах Мерил говорит с благодарностью. Но были и те, о ком она до сих пор вспоминает с содроганием. И, наверное, именно они достойны более внимательного взгляда.

Первым заданием, которое дал студентам Том Хаас, было изобразить собственную смерть. Студенты стрелялись, вешались, топились. Мерил же придумала нечто необыкновенное, ее интерпретация этого задания вошла в анналы актерской школы Йеля. В то время все обсуждали решение по делу «Роу против Уэйда» (Roe v. Wade), вынесенное Верховным судом США в 1973 году. Оно имело огромное значение, поскольку впервые в истории признавало конституционное право женщины на аборт. До этого женщины были вынуждены сами придумывать способы борьбы с нежелательной беременностью, часто с трагическими последствиями. Мерил убила себя на сцене, сделав себе аборт. Это соответствовало подходу Брустейна и перекликалось с потребностью Мерил изменять мир и бороться за права. Она удостоилась похвалы Хааса, но его милость была недолгой.

– Том Хаас был проклятием Мерил, – говорил Брустейн, – но и моим проклятием тоже. Он был несчастным человеком, обладавшим замечательной способностью выбирать самых талантливых студентов и мучить их за то, что они талантливы.

Подход Хааса можно охарактеризовать как конфронтационный. Он считал, что для роста и полного раскрытия потенциала актеру нужно выталкивать себя из зоны комфорта. По его мнению, только таким образом можно добиться подлинных и глубоких результатов в актерской игре. Правило 11: Стремление к совершенству – враг хорошего

Тем временем медленно, но верно студенты начали понимать, что Мерил Стрип превосходит их практически во всем.

– Она была более гибкой, податливой, лучше владела своим телом, чем все остальные, – рассказывал ее однокашник Ральф Редпат, – она прекрасно танцевала, могла проплыть три бассейна, не переводя дыхания. Она готовила восхитительные суфле с сыром грюйер. На уроках акробатики у олимпийского чемпиона по гимнастике Дона Тонри она удивила всех, выполнив сальто назад из положения стоя. На уроках фехтования, которые вела венгерская фехтовальщица Каталин Пирош, она махала рапирой, как Эррол Флинн[11]. Кто-то спросил, занималась ли она фехтованием раньше, и она ответила: «Не то чтобы». Она была суперженщиной.

Но Том Хаас решил ее отчислить.

– Ты сдерживаешь свой талант, ты боишься конкуренции, у таких, как ты, нет будущего. Задумайся, или я тебя отчислю, ты на испытательном сроке, – сказал Мерил Том Хаас. Он считал, что Стрип искусственно сдерживала свой потенциал, не реализовывала его в полной мере.

По воспоминаниям самой Мерил, она тогда стремилась сохранять дружеские отношения с однокашниками, не высовываться, никого не раздражать и ни